Вигирь знал, никто не станет читать мораль, мол, доля его — служение, а не онанизм самоупоения, и сколько бы он с дороги своей не сходил, его всегда пинком обратно вернут. А как служить - неважно, это его дело. А дело Мастера следить, чтобы он служил кем, для чего и для кого положено. И теперь уж раньше, чем года через три, а то и больше, лес не выпустит. Пока мусор из него не вытряхнется, ум духу мешать перестанет, а главное станет явным.
Страдалец надел рюкзак, выдохнул остатки жалости к себе и шагнул за порог. Лес расступился и сомкнулся за будущим шаманом.
Просыпаясь, Вигирь всегда радовался Концу времен и тому, что Учитель да Служба всего лишь сон. Если б не Конец времен, маялся бы сейчас в лесу.
— Так ведь я и есть в лесу. Может, ночью и не сон был? А вдруг то, что сейчас — сон, а во сне не сон?! — похолодел Вигирь.
Но страшную мысль додумать не успел.
Мистика
— Я пришел к тебе учиться, учи, — требовательно пропищало рядом.
— Ты что, Чудик, белены объелся? Иди лучше мамке помоги корешки копать, — возмутился Вигирь.
— Она меня к тебе послала. Сказала, чтоб к тебе шел, раз я такой умный.
— Послать что ль больше некуда, — проворчал «учитель».
— Некуда. Все на охоте, а я еще маленький в лес идти. Замучил её вопросами, вот она к тебе и послала. Ты не бойся, я умный.
— Да уж, ты, умник, со своими вопросами пострашней медведя будешь.
— Я знаю, что такое «мистика», — похвастался пацан. — Это когда что-нибудь было и его не стало. Вот у нас орехи в погребе были, а теперь нет. Мамка сказала: «Мистика!».
— Какая ж это мистика, — засмеялся Вигирь, — это воровство. Крысы ваши орехи поперли, надо было прибирать надёжней.
— А мистика, тогда что? — не унимался конопатый пискун.
— Мистика, когда чего-то нет, но оно есть.
— Орехи обратно появились?
— Ну, вроде того.
— Не, так не бывает, — разочаровался Чудик.
— И я про то. Мистика, как раз, то, чего нет.
— Нет, ты мне скажи, не унимался малой, — орехи есть или их нет.
— Орехи есть, пока еще маленько в лесу, а у вас в погребе их нет. У вас только крысы. Короб нужен железный, да крысоловки. Вот тебе и мистика, — раздражился Вигирь.
— Фу-у-у, я думал, чудеса, думал, ты колдун, а ты про крысоловки. Думал, научишь меня, буду как ты — шаманом. Наколдую чёнить.
— «Чёнить» — это что? — полюбопытствовал шаман.
Чудик задумался, ковыряя болячку на тощей грязной ручонке. Потом неожиданно резко вскочил, запрыгал зайцем и затараторил:
— Сначала в бубен: «Бом-бом». Потом дым, потом раз, из дыма появляется…
Мальчишка замер и, разинув рот, смотрел куда-то за спину Вигирю. Вдруг сорвался и с криком кинулся прочь, видно, к мамке под защиту. Шаман напрягся, медленно обернулся и чуть было сам не рванул вслед за Чудиком. От лесной опушки прямо на него двигалось огромное лохматое чудовище. Ноги ватные, как во сне, не слушались, да и поздно бежать, монстр был совсем рядом.
— Мистика, — прошептал Вигирь.
— Какая мистика, просто удачная охота, брат, — ответил медведь и положил шаману лапу на плечо.
Стало жарко, мокро и темно.
— Во, дурак! И шутки у тебя дурацкие! А если помер он, кто нас лечить будет?! — услышал Вигирь из вязкой тьмы.
— Я ж пошутил. Что он, чучело от живого медведя не отличит? А ещё шаман.
Вигирь открыл глаза и увидел над собой лица охотников.
— Оклемался он, радуйся, а то несдобровать бы тебе — бабы вздули как следует.
— Мясо будет, — промямлил Вигирь.
— Будет-будет мясо, медведя завалили, удачная охота, брат. Точно жить будет, раз про мясо толкует, — засмеялся Тощий Дрон.