- Не хочешь ли ты сказать, Иисус, - раздался голос одного из фарисеев. – Не хочешь ли ты убедить нас, что пророк говорил именно про тебя? Да, обе статуи богов в нашем храме упали, - говорящий показал на восточную стену храма, где на полу распростёрлись две свалившиеся с постаментов статуи богов. - Да, эти статуи упали. У одной подгнил постамент, а другую нечаянно задели служки. Но не может же такая нелепая случайность свидетельствовать о пришествии Машиаха! Мальчик либо смеётся над нами, либо сознательно идёт на преступление!
- Не обвиняйте меня в том, что вы никогда не сможете доказать, - пожал плечами Иисус.
Вдруг при входе в храм раздались испуганные голоса, по толпе людей прокатилась волна ропота. В храм в сопровождении центурионов вошёл начальник города Афродиций. Видимо, всаднику римских легионеров вовремя доложили о происшествии, поэтому он решил полюбопытствовать и лично убедиться в могуществе иудейского бога, о котором постоянно слышал от окружающих.
Афродиций твёрдым шагом прошёл к валявшимся на полу божественным статуям, потрогал носком сандалии осколки, потом повернулся к Иисусу, сделал шаг в его сторону и отвесил мальчику глубокий поклон. По залу опять прокатилась волна ропота, но на этот раз смешанная с изумлением.
- Я, Афродиций, говорю тебе, Каиафа, - обратился он к иудейскому первосвященнику. – Говорю тебе и твоему народу. Если бы Младенец сей не был Богом, ваши боги не пали бы на лица свои при виде обыкновенного мальчика и не простёрлись бы перед Ним; таким образом, они признали отрока за собственного Владыку. И если мы не сделаем того, что сделали эти боги, - он указал на разбитые статуи, - мы подвергаемся опасности заслужить Божие негодование и гнев. И все мы погибнем смертию, как случилось с царём фараоном, который презрел предостережения Господа.[i]
На сей раз в храме прокатился явный ропот саддукеев и фарисеев, не соглашасных превратиться так вот запросто в поклоняющихся пророку, а тем более становиться верными слугами неизвестного им мальчика. Машиах, думали все, не приходит к народу запросто, и пророки никогда не приходят из Галилеи. Но откуда должны или обязаны прийти пророки – не знал никто.
- Мне доложили, что Мальчик знает закон, - продолжил военачальник. - А не вы ли, служители бога, должны, как зеницу ока, оберегать закон? Послушаем, что скажет Младенец.
Иисус некоторое время стоял молча посреди храма, потом всё же решил продолжить беседу с мудрыми мужами земли сей, тем более, что совсем неожиданно получил заступничество и поддержку от человека, рождённого в чужих землях, но считающего себя ответственным за славу и процветание страны обетованной.
- Пророчество Отца моего исполнилось на Адаме, - начал снова говорить мальчик. – Исполнилось по причине непослушания его, и всё свершившееся – по воле Отца моего. Вам ли не знать, законникам, что если человек преступает предписания Бога и исполняет дела Диавола, совершая непростительный грех, то его дни исполнились; ему сохраняется жизнь, чтобы он мог ещё покаяться и укрыться от неминуемой смерти. Если же он упражняется в добрых делах, время жизни его продлится, дабы слухи о его преклонном возрасте возросли и люди праведные, а тем более грешники, подражали бы ему. Ведь только через добрые дела даётся человеку сила радости и постижения истины. Когда вы видите перед собой человека, чей дух скор на гнев, душа раскрыта для ярости и ум согласен совершать не только пакости, но и убийства, - дни его сочтены, ибо такие погибают во цвете лет. Иногда злобные, свирепые и похотливые люди выживают. Иногда даже получают власть. Но всякое пророчество, которое изрёк когда-либо Отец мой о сынах человеческих, должно исполниться во всякой вещи, ибо от слова рождается человек, от слова же и умирает. Житие Еноха и Илии написаны неправильно, - но пророки живы меж нами и по сей день, сохранив тела, с которыми они родились…
Мальчик на несколько минут замолчал, поскольку по залу опять прокатилась тревожная волна ропота, грозящая разразиться настоящей бурей. Хотя в храме внимательно выслушивали речи, но на сей раз перед почтительными и уважаемыми людьми города держал слово отрок, которого никто не стал бы слушать, если бы не заступившийся за него начальствующий над Иерусалимом всадник Афродиций. Недовольное ворчание исходило с той стороны, где собрались саддукеи. В их среде очень чувствительно относились к родовым признакам человека, тем более пророка Иерусалима. Но ни Енох, ни Илия к знатным родам не относились, хотя и были живыми взяты на небо в Царствие Божие. Безоговорочно признать их пророками было выше нравственных сил саддукеев.