Но этот вопрос сразу разрешился, как только Хозарсиф заметил совсем недалеко выдолбленную в скале площадку, на которую, раскачавшись, можно было запрыгнуть. Только прыжок вполне мог оказаться последним, поскольку ни особой силой, ни ростом юноша не обладал. Но с раннего детства он владел волей и упрямством взрослого человека. С помощью этих, на первый взгляд незначительных сил, можно было достичь невозможного. Раскачиваться Хозарсиф не решился: меньше шансов на удачу, да и силы будет потрачено много больше. Упёршись ногами в стену и очередной раз проверив надёжную прикованность лестницы к скале, юноша сделал несколько глубоких предварительных вдохов и выдохов. Так собирать волю в кулак приучил его жрец Отой. Приехав в Египет, он всегда уделял воспитанию мальчика намного больше времени, чем тот заслуживал этого. Прямо как отец, воспитывающий сына. Отец?..
Шальная мысль об отце однажды уже посетила Хозарсифа, потому что мать скрывала тайну его рождения. Может быть, это делалось по особым женским соображениям, может быть, она боялась признаться даже сыну, ведь шумерский жрец не имел права создавать семью, тем более с египтянкой, хотя та и была принцессой, дочерью фараона. А, узнав, от кого родился племянник, ныне царствующий фараон Рамсес II не помиловал бы сестру. Но эти мысли не вовремя попытались замутить сознание, и Хозарсиф встряхнул головой, как встряхивается собака, выбравшись из воды. После этого, сжавшись подобно пружине, он оттолкнулся от последней ступеньки лестницы, куда удобно установил ногу, и взлетел над пропастью, словно властный грифон, зорко осматривающий свои владения. Полёт оказался кратким, но захватывающим. Мальчик приземлился вполне благополучно на гостеприимную площадку, хотя и пришлось прокатиться кубарем по тёсаному доломитному полу.