- Объясни мне, - промолвил пастофор, - как ты мыслишь изображение обнажённого фараона? Ведь изображать так избранника богов – это просто кощунственно. Разве не так?
Бронзовая чеканка на входной решётке одной из первых обратила на себя внимание и дала ход вольным мыслям, среди которых удалось выбрать наиболее правильное, не хулящее владыку, как ему казалось, решение.
- Для меня также существует троичность мира, - принялся подробно объяснять Хозарсиф. - Первое: несмотря на то, что фараон без одежды, ему нечего скрывать, поскольку человеческая чистота, а тем более чистота владыки, не может послужить ничему плохому. Второе: скипетр в руке означает власть, которая поддерживает настоящую человеческую чистоту. Без этого наше государство давно рассыпалось бы. И третье: золотой клафф отражает свет Вселенной, но в то же время доносит свой свет во Вселенную, чтобы не потерять выделенного в ней места. А изображенный на короне урей стережёт от покушения человеческий разум.
Жрец в очередной раз посмотрел на юношу с удовольствием. Но тот, кого подвергли испытаниям, считал себя пока ещё далёким от знаний, которых так не хватало ему сейчас, в первой беседе с Хирамом. Правда, достойные ответы мальчика порадовали жреца. Для себя он, видимо, решил, что из Хозарсифа может получиться настоящий служитель Осириса, умеющий давать верные советы фараону управления государством.
Хозарсиф снова принялся разглядывать священные символы. На этот раз они на глазах оживали: от каждого отдельного изображения по стенам начали разбегаться разноцветные лучи идей и образов, как бы сообщая внутреннюю суть и состояние окружающего мира. Именно так мальчик представлял существующий мир реальности вместе с потусторонним миром всесильного разума и духа. Он даже обрадовался, что сами символы помогают ему в выборе. Общую картину этого явления учитель постарался объяснить ученику прямо здесь, тем более что предыдущие ответы юноши ему понравились:
- Уроки в дальнейшем будут продолжаться так же, как и сейчас, - назидательно произнёс пастофор. – Для каждого наступит своя очередь: от символа к символу, от иероглифа к иероглифу. Ты познаешь таинственные связи всех вещей и живых существ: от пронзённой молнией башни и пылающей звезды, которая воистину была сверкающим клаффом для тебя.
Это откровение повергло Хозарсифа в смятение, поскольку шумерский жрец Отой однажды с позволения матери увозил мальчика с собой в финикийский город Сидон,[x] раскинувшийся на берегу красивого лазурного Понта.[xi] Там, после посещения храма Таммуза,[xii] гуляя с Отоем по пустынному берегу, они попали в налетевшую с гор грозу. Молния из чёрного облака ударила в крышу башни – самого высокого здания порта. Но башня не загорелась, что было добрым предзнаменованием. Вернувшись в Мемфис, Хозарсиф рассказал об ударе молнии двоюродному брату Менефте, и оба мальчика увидели в этот момент падающую с неба звезду. Откуда же жрец мог узнать про столь давно случившееся с Хозарсифом?
- Запомни, - проникновенно продолжил пастофор, - корона фараона есть венец того круга, с которым всякая воля, стремящаяся соединиться с божественной волей ради понятия правды и справедливости, вступает во взаимодействие ещё при этой жизни. Таков круг власти над всем сущим и над всеми вещами, это вечная награда богов для каждого освобождённого от страстей послушнического духа.
Первый откровенный разговор со жрецом явился для мальчика немного приподнятой завесой над теми таинственными знаниями, на пороге которых Хозарсиф оказался. Он мог считать себя неотринутым. Сможет ли мальчик справиться со всеми ожидающими его препятствиями? Ведь только избранные могли пройти до конца мистерию жреческого посвящения. Ясно, что это зависело не только от Хозарсифа. Впрочем, мать с раннего детского возраста внушала сыну, что именно он родился на свет избранным. Что ему будет дано многое, хотя и спрашивать будут много. Но избранность просто так не даётся.
- А как достичь желаемого? – попробовал уточнить неофит. – Много лет назад я понял, что тайные знания даются не каждому даже среди жрецов. Ведь если Божьи откровения сделать доступными для всех без исключения, то землю непременно опутает хаос и поклонение демонам.
- Об этом ты узнаешь, о Хозарсиф, в своё время, - улыбнулся жрец. – Никогда дом не начинают строить с крыши, а урожай получают только, когда в землю брошена рассада. Но когда первые ростки показываются из земли, чтобы увидеть солнце, по листьям становится ясно, какое растение получится из посеянного зёрнышка.