[iii] Поза оранты – древний жест молитвы: стояние перед Богом с поднятыми вверх руками.
[iv] Атир (египт.) – август.
[v] Эсхмун (египт.) – Полярная звезда.
Глава 5
Когда добрый человек проповедует
ложное учение, оно становится
истинным. Когда дурной человек
проповедует истинное учение, оно
становится ложным.
Китайское изречение.
Парфениса следила за сыном, вышагивающим по залу из угла в угол, и почти не слушала его. Она просто любовалась им, потому что боги надолго их разлучили по своей воле, хотя в то, что сын вернётся, мать верила всегда. Он действительно вернулся, несмотря на недолгое отсутствие. Он возмужал, стал красив лицом, статен фигурой, в общем, выглядел так, как надлежит настоящему греку. Красная лента на лбу и белая жреческая одежда говорили о многом, так как к жреческой мистерии посвящения юнцы никогда не допускались. Египтяне считали, что жрецом человек может стать только в зрелом возрасте, ибо за отпущенное ему время должен пройти и усвоить великую школу практической магии, психоучения, теургии, пантоморфного огня, естествоиспытания и астрологического света, а на это требовалось много времени. Любой адепт, допущенный к изучению мистических наук, должен стать настоящим жрецом. Парфениса понимала, что её сын прошёл посвящение. Египетские жрецы долго не принимали мальчика для учёбы и посвящения. Откуда им было знать, что Пифагор с детства владел божественными знаниями, которыми редко какому жрецу удавалось овладеть за всю сознательную жизнь. Эти знания были дарованы Свыше, поэтому мальчик и настоял на поездке в Мемфис, а уж как удалось ему уломать жрецов и какие пришлось пережить испытания, – не может сказать никто. Разве что сам когда-то расскажет.
- Да ты совсем не слушаешь меня? – Пифагор с упрёком взглянул на мать. – Мне показалось, что тебе интересно будет услышать про годы моих странствий. Может быть, ты давно похоронила меня?
- Прости, сын, - встрепенулась Парфениса. - Я невольно отвлеклась. Ведь я не видела тебя целых тридцать четыре года. Но готова послушать. Я знала, что ты вернёшься и сотворишь свой мир, наш настоящий мир. Принесёшь в него свою религию и истинную веру в богов, мир, какой должен быть у людей.
Юноша с подозрением взглянул на мать, хотя какой он был юноша? На родину - остров Самос в Ионии - вернулся совсем взрослый мужчина. Однако за годы по чужбинам он умудрился даже не постареть. И всё же любая мать до скончания века стает считать своего ребёнка малышом. Уж таковы женщины от природы. Пифагор ещё немного помолчал, но затем продолжил начатую ранее беседу. Мать на этот раз попыталась вслушаться в воспоминания сына о своих иноземных приключениях.
- Вавилонский тиран Камбиз с хорошо вымуштрованным войском напал на Египет, - продолжал исповедоваться Пифагор. - И, хотя к этому времени я уже прошёл одну мистерию посвящения, но видеть разъярённых убийц не у каждого хватит силы. Персы осмелились разгромить, разграбить египетские храмы, фараона Псамменита казнили прямо во дворце и надругались над его дочерьми, наследником и слугами. А меня с остальными рабами погнали в Вавилон.
- Да, нас боги пока ещё не тронули, - дополнила мать рассказ сына, - но встреча со слугами Владыки мира сего кажется, не за горами.
- Ты верно чувствуешь, - кивнул Пифагор. - Только несколько лет, проведённые в поганом вавилонском логове, тоже не прошли для меня даром. Видимо, надо было пройти такую школу, надо было получить ещё три посвящения, чтобы постичь магические науки. А это вкупе с благословением Осириса и Исиды - великая сила. В Вавилоне мне помог выжить пророк Даниил, удержавшийся у власти при трёх, сменивших друг друга правителях: Навуходоносоре, его сыне Валтасаре и покорившем город персидском царе Кире. Я узнал тайну магий. Знаю, что для нас существуют три мира: естественный, человеческий и божественный. Все три действуют в восходящем движении. Но есть ещё и нисходящее, то есть мир инфернальный, наполненный демонами. Он переплетается с потусторонним, но это немного другое. Я могу избавить человека от внутренней грязи души и могу очистить любого ещё в этом мире путём тройного посвящения. Угадывая сферы невидимого мира, надо не пропустить непоколебимую уверенность духа, а она приходит в мгновенье ока, как вспышка спокойного пространства.
- Ты посвящён в божественную истину и не избегаешь демонической науки? – ужаснулась мать. – Для того ли я тебя родила, сын мой? Для того ли я тебя растила? Для того ли я просила иерофанта Адонаи посвятить тебя с малых лет Осирису?
- Да нет же, нет, - принялся тут же оправдываться Пифагор. - Просто я стал чувствовать этот мир совсем по-другому. Ничего тут страшного или демонического нет. Просто я воспринимаю окружающее не совсем так, как остальные люди. Ведь ты сама знаешь, что с раннего детства мне дано совершенно другое постижение мира.