- Это как же? – насторожилась Парфениса. – Неужели после мистерии посвящения что-то меняется в физическом теле человека? Или же, наоборот, в духовной сфере?
Пифагор подошёл к столику, наполнил два бокала красным испанским вином и вручил один из них матери. Потом, отхлёбывая маленькими глотками шипучее зелье испанских виноделов, постарался спокойно, без ненужного пафоса, произнести простую, на первый взгляд, фразу:
- Я научился видеть прошлое и будущее. Именно эти знания пришли в мир через Вавилон, хотя великий город и пострадал от этого.
- ??
- Понимаешь, мама, - же спокойно попытался говорить Пифагор. – Понимаешь, всё в этом мире взаимосвязано. Ничто не исчезает бесследно и не появляется ниоткуда. Помнишь, ещё в раннем детстве ты меня учила, что Бог только один и не разделяет власть ни с какими демонами, тем более с духами. Что Он невидим человеку, а если бы было как-то иначе, то Бога просто не было бы, ведь всё видимое просто сотворено. Будучи невидимым, Господь в сотворении Себя пред человеками нисколько не нуждается. Вавилонские владыки не поняли этой простой истины. Поэтому всё, что безоглядно отрицает человек, – противно Богу. В Мемфисе я тоже столкнулся с этой тайной. Там родился и воспитывался более пятисот лет назад пророк Моисей. Ты, конечно, слышала о нём? Так вот. Именно он обучался в том же храме, что и я, именно тому же учили жрецы меня, как его преемника, и вопрос о времени исчез сам собой, ибо у настоящей мудрости нет никаких временных рамок. Повторяю, я обучался тому же, чему в храме обучали пророка Моисея, хотя он ещё не был пророком. Пройдя такую же мистерию посвящения, я получил возможность присоединяться к энергетическому полю космоса, то есть к истинной Божественной сути. Тому же обучили и Моисея. Вот почему мы принадлежим одному источнику, даровавшему жизнь всему человечеству. А избранные умеют делать какие-то вещи ещё и сверх того, что Бог дарит остальным. Нас немного, и живём мы в разных витках времени, но мы объединены одной силой, и каждому из нас дано право изменить мир по своему усмотрению и силам. Но всех нас связывает в единое целое пророк Моисей, ибо ему дано Божественное откровение на скрижалях. Постижение связи с Великой Вселенной – это воистину прекрасная и чудесная вещь. Ведь только тогда человек понимает смысл рождения и воспринимает эту жизнь не как стремление «отнять и разделить», а как благородное чувство «принести радость и поделиться». Одним из первых моих египетских высказываний было:
«Космос, управляемый и проникнутый Богом, образует:
Священную тетраду, необъятный и чистый символ,
Источник Природы и образец Богов».[i]
Там, в египетском храме Нейф-Исиды, жрецы знают истинное Божественное откровение, однако весь Египет наводнён десятками других богов в человеко-зверском обличии. Возможно, из-за этого страна и погибла. Бог есть только один, пусть в разных странах Ему дают своё имя, но Бог был, есть и будет в единственном числе, хотя этого не хотелось бы многим, получившим власть и уводящим народ от истины по своему усмотрению. Не знаю, поймёшь ли ты меня…
- Всё нам посылается Свыше. Я это чувствую не хуже, чем ты. – Парфениса поставила на стол недопитый бокал и машинально поправила на себе синий пеплос. – Никогда ты не узнаешь, что найдёшь, что потеряешь. Но всё-таки…
- Но всё-таки это возможно, - подхватил Пифагор.
- По Божественному благословению? – хитровато улыбнулась Парфениса.
- Кстати, напряги память: какие знания ты мне с детства давала? - начал вспоминать её поучения сын. - Каждое из них было благословением. В Египте мне удалось узнать одну из особенностей нашего мира. Известно ли тебе, что вход в каждую из пирамид создавался только с одной стороны?
- Что ж в том удивительного? – пожала плечами женщина.
- А то: если стать к любому из входов спиной, то на небе в час ночной можно увидеть одну и ту же звезду в созвездии Льва. И ещё. Мы живём на земле, созданной Богом, но она всегда вращается, а если её остановить, то всё живое попросту исчезнет.
Парфениса посмотрела на сына недоверчивым взглядом. Она и её муж всегда гордились разумным сыном, но откуда у него возникли такие знания? Хотя он же проговорился, что пришлось изучать магию. Что это за знание? Магическим ощущением запредельности владела и сама Парфениса, не по наследству ли это всё передалось сыну?