В волнении он стал ходить по залу, пытаясь хоть немного успокоиться.
- Ну, наконец-то до тебя доходит, что всё намного серьёзнее, чем ты можешь себе представить, - всплеснула руками женщина. - Тебе надо срочно бежать вон из Египта. И я хотела бы, что б ты нашёл пристанище у священника Иофора. Его обитель находится недалеко от горы Синай и Хорив. Однажды он уже помогал мне. Поможет и тебе. Дорогу к нему я расскажу чуть позже. К утру ты должен быть уже в пути, сын мой. Так что ни в коем случае не вздумай возвращаться на рудник. Иначе тебя казнят там же. Но перед этим отдадут в руки надсмотрщиков, которые не преминут показать тебе силу удара плетью. Или ты сомневаешься?
- Слушаю и повинуюсь, - юноша отвесил земной поклон матери. – Без вас, мать моя, я просто потерял бы голову, ибо не всё в этом мире так, как тебе представляется.
- Вот и хорошо, - удовлетворённо кивнула женщина. - Иофор никогда тебя не обидит, это не в его правилах, только ты тоже держи себя в руках и, прежде всего, исполняй то, что он от тебя потребует. Пусть это тебе покажется немного странным, но со временем поймёшь поступки этого мудреца. Может быть, именно там ты сможешь найти своё предназначение… А сейчас, поднимайся в свои покои. Да хранит тебя Всевышний!
Хозарсиф послушно отправился в свои комнаты. Зайдя в опочивальню, он принялся зажигать все свечи, стоявшие в бронзовых подсвечниках, а так же зажёг чаши с воловьим жиром, прикреплённые к стенам. Юноше хотелось в эту последнюю ночь осветить предоставленные ему покои, где темнота не смогла бы опутать его своими сетями, чтобы задушить вместе с противным липким страхом, медленно заползающим в душу. Вдруг в глубине опочивальни послышался явственный шорох, как будто муаровая ткань шевельнулась под неслышным дуновеньем ночного ветерка. Жрец раздвинул занавеси и увидел там Ребекку. Девушка стояла, прижавшись к стене, скрестив руки на груди, и дрожала всем телом. Всего минуту Хозарсиф молча смотрел на девушку, но уже задрожал сам.
- Зачем ты здесь, Ребекка? – прошептал юноша.
- Я слышала, что говорила твоя мать, - подняла на него глаза еврейка. – Я знаю, что ты заступился за моего отца и спас его.
- Любой честный человек сделал бы то же самое, - пожал плечами Хозарсиф. – Просто я не мог позволить обижать настоящего мастера, каким является твой отец. Я должен был избить насильника, но не убивать! Это разные вещи!
- Пусть так, - согласилась девушка. – Ты приезжал к нему в гости только из-за меня? Ты интересовался, какой я была в раннем детстве? Какие платья носила и какими игрушками занимала свою голову?
- Постой-ка, - нахмурился Хозарсиф. – Откуда ты про всё это узнала? Ведь ты бывала у отца нечасто, и он не мог тебе сообщить о наших разговорах!
- Я знаю это, потому что я твоя женщина, - чуть слышно прошептала Ребекка, опустив глаза. – Вернее, хочу стать твоей женщиной.
- О чём ты говоришь?! – воскликнул жрец, и даже сделал шаг назад.
- О господин мой, - снова прошептала девушка. – Ты, один ты был опорой и целью моей жизни. Не лишай счастья девушку и позволь ей называться твоей, потому что наша связь давно начертана на небесах в манускриптах Осириса и Элоима! Может быть, это наша последняя встреча. Но позволь мне оставить в твоей душе память о своих ласках! Ведь ты не раз позволял в снах мне ласкать тебя. Ведь ты мечтал об этом, как о самом заветном, но пока что далёком. И вот это заветное здесь, у ног твоих. Дай же мне научиться ласкать тебя, ибо никто больше мне не нужен в этом мире, только ты. И никого из мужчин я не знала раньше и не узнаю никогда.
- Ты тоже дорога моему сердцу, - признался Хозарсиф. – Но я ухожу утром, и, быть может, уже не вернусь. Я никогда не смогу больше подарить тебе маленькую частицу счастья, а ведь женщина без этого не может жить!
- Ну и пусть! – воскликнула Ребекка. – Дорого совсем не то, что ты получаешь каждый день, а то, что можешь получить только раз. Именно эта ночь будет для меня светом во тьме, глотком воды в пустыне и дыханием свежего ветра под палящим солнцем. Я смогу жить спокойно лишь тогда, если буду знать, что смогла доставить радость человеку, достойному гораздо большего, чем моя любовь.
С этими словами она прильнула к груди юноши и снова задрожала. Хозарсиф обнял её, уткнувшись носом в волосы девушки. Запах женского тела вперемежку с ароматом шафрана и сладко-горького миндаля вскружил ему голову. Видимо, оба давно ждали именно такой близости, на грани пронзительного света и туманной мечты, радости обладания и горечи будущего расставания, будоражащего сознанье чувства высокого полёта и бесконечного падения в бездонную пропасть. Ни у Хозарсифа, ни у Ребекки, не было ещё опыта обладания, но когда встречаются сердца, созданные друг для друга, то не требуется никакой лишней грамоты. Богиня Ашторет сама распоряжается попавшими в её руки.