- Ты такая нежная, ласковая и необыкновенная, что у меня голова кружится, - шептал Хозарсиф. – Я никуда уже не смогу уехать от тебя. Или поезжай со мной. Хочешь? Мать уступит моей просьбе и отпустит тебя.
- Нет, милый, - замотала головой девушка. – У тебя впереди такое будущее, и я не смею быть. Но если Элоим подарит мне младенца, я сумею вырастить его таким же, как ты. Только не беспокойся за меня. Мне отец поможет, да и матушка твоя не оставит вниманием. Она полюбила меня, как родную дочь.
- Но почему мы должны обязательно расставаться? – возразил Хозарсиф. – Ведь мы только что встретились и не успели ещё познать, что такое настоящие ласки богини Ашторет. Ведь мы ничего ни у кого не берём, только просим, чтобы нас не разлучали.
- Всему своё время и своё место, - строго сказала девушка. – Я знаю, что ты послан в этот мир совсем для другого. Может быть, я ошибаюсь, но никогда не буду тем, что не берётся в дорогу. Лучше останусь той недосягаемой мечтой, которая уже знакома тебе.
- Ты права, милая, - согласился Хозарсиф. – Ты права. И я знаю, что должен сегодня отправиться в путь один. Но, может быть, разрешишь мне когда-нибудь возвратиться сюда. Может быть, расставание сейчас необходимо, чтобы мы почувствовали себя половинками одного целого. Именно тогда Ашторет снова бросит нас в объятья друг другу.
- Я согласна, милый мой, - улыбнулась девушка. – Теперь позволь мне собрать тебя в дорогу? Мужчины не умеют собираться. Может быть, женщина и нужна только для этого?
- Я думаю, этим не исчерпывается её назначение, - усмехнулся юноша. – Но сейчас не откажусь от твоих забот.
Солнце Хозарсиф встретил уже в дороге, как и пожелала родная мать. Его белый ослик неспешно семенил по пустынной местности, но можно было не спешить, потому что он покинул Мемфис ещё затемно, и никто из стражников этого не видел. Дорога была дальней, и ослика стоило пожалеть. Сознание одолевали мысли о найденной милой, которая промелькнула, как падающая звезда на небосклоне. Но, может быть, именно такое испытание даётся человеку от Всевышнего? Человек сам должен почувствовать, та ли это женщина, которая должна сопровождать мужчину и помогать в жизненном пути не только делами, но и добрым советом.
Вспоминая жизнь в монастыре, Хозарсиф размышлял над происшедшими переменами. За годы учения он привык к одиночеству, пытаясь смирением побороть постоянное подбрасывание демонами всевозможных страстей и соблазнов. К сожалению, это не всегда удавалось. Впрочем, адепт утешал себя мыслью, что если бы всё всегда удавалось, то жить было бы неинтересно. Именно такие взгляды на мир спасали юношу и позволяли постичь иногда совсем нереальные вещи. Недаром, многие из жрецов стали обращаться к адепту с просьбами о помощи, а иногда и просто за советом. Взять хотя бы происшедший с ним некрасивый случай непреднамеренного убийства. То же самое могло произойти с каждым. Ведь ничего бы не произошло, если бы юноша вовремя вспомнил сфинкса, лежащего на колесе и держащего в лапах меч, то есть одиннадцатый священный символ в трапезной. Ведь это колесо сразу же, ещё с начала жизни в монастыре, представилось, как мост в запредельный мир. Кто же теперь сам Хозарсиф - добрый Германубис или злобный Тифон? Но мысли были слишком отвлечёнными, потому что годы, проведённые рядом со жрецами, научили наблюдать себя со стороны, абстрагируясь от всего сущего. И всё же происшествие навевало душевные страдания. Сознание отказывалось верить совершённому, разум приходил в смятение, душа билась где-то в груди, как птица в клетке, просясь на волю. Такого мучения юноша никогда ещё не испытывал, да и вряд ли испытает, потому что если не умеешь дарить жизнь какому-то существу, то не имеешь никакого права отнимать эту жизнь, данную не тобой.
- О Исида! – взмолился он. – Душа моя – лишь слеза из твоих очей. Пусть падает она, словно капля росы, и пусть, умирая, я почувствую, как её благоухание поднимается к Тебе. Я готов принести себя в жертву, но как избавиться от совершённого? Как не совершать никогда то, чего не желаешь никому? Так получается всегда: не то делаю, что хочу, а чего не хочу – то делаю! Может быть, у священника Иофора можно будет пройти обряд очищения от непроизвольного греха? Может быть, Единый Господь избавит тело и душу от страдания? О Исида! Попроси Осириса простить меня, грешного. Много грехов совершают люди, но, мне кажется, никто так искренне не каялся в совершённых грехах. Я обращусь к Единственному Богу за помощью. Я вымолю прощение, иначе жизнь моя превратится из одиночества в пустоту. Единственный – есть Благо, а Благо – есть Бог Единственный, который даёт Благо и не получает ничего. Он отдаёт Себя ради веры. Истина в том, что не в различных религиях живёт Господь, а в вере людской. И вера никогда не сподвигнет на плохое! Если же что-либо исполнено, значит, и веры в тебе ни на грош.