Хозарсиф ощущал кислый запах своей одежды, чувствовал в руке твёрдое дерево длинного посоха с крестом на конце и знал, что патриций, к которому он пробирался сквозь толпу свободных граждан Рима, есть истинный злой дух. Всё это чувствовал спавший на камне Хозарсиф, но в то же время как будто видел показанное ему откровение со стороны! Это ощущение пришло к нему впервые, значит, надо всё обязательно запомнить, а лучше всего записать. Жаль только, что нет у него с собой ни папируса, ни дощечки для записи, но всё обязательно будет записано. К тому же, в который раз в видениях приходит сообщение о каком-то Пятикнижии. Если это откровения пророков или же Заповеди Божьи, то следует найти их и внимательно ознакомиться. Хозарсиф встал, стряхнул с одежды пыль и посмотрел на далёкий горизонт, где виднелся устремившийся в небо Синай. Что ждёт его у знакомого матери священника? Может, он и мудрец, и добросовестный священник, но откажется помочь Хозарсифу? Что если этот святой пастырь прогонит его? Куда же отправляться тогда, если в Мадиамском храме ему не найдётся никакого пристанища?
[i] Триумвир – общее собрание, где практиковались в ораторстве.
[ii] К.Маркс, «Капитал», (т. III, ч. I. с. 256)
[iii] Вергилий, «Eglogue,» IV.
[iv] Библия, (Суд. XII, 5)
Глава 9
Чудо – это нечто противное законам
природы, нечто вызванное огромным
напряжением воли, без участия
которой оно могло бы и не произойти.
Г.Уэллс.
Целый день, проведённый в дороге, вымотал донельзя и бежавшего из Египта Хозарсифа, и сопровождавшего своего хозяина ослика. Вечер догнал путников, когда они приблизились к подножию гор. Но ни жилья, ни оазиса поблизости не было. Поэтому Хозарсиф решил заночевать прямо в пещере, обнаруженной им недалеко от дороги. Благо, что рядом с пещерой в предгорье был луг с сочным люпином, лопухами и диким клевером, где ослик мирно щипал подножный корм, а со скал стекал крохотный ручеёк с чистой родниковой водой. Служанка собрала в дорогу узелок с едой, поэтому юноша тоже решил позаботиться о себе. Наскоро подкрепившись, Хозарсиф присел возле входа в грот, дабы поразмыслить о существе человека и о человеческой сущности в этом мире. Любой, живущий на земле, понимает своё Божественное начало и верит в него, только не каждый к нему стремится. Хотя душа человеческая может развиваться в физическом теле только за счёт внутреннего огня. Давно известно одно откровение, считающееся иногда просто апокрифом: «Я есмь огонь внутри себя, огонь служит мне пищей, и в нём моя жизнь». Это ли не ответ на многие вопросы, возникающие во все века средь человеков? Но даже во времена Гермеса Трисмегиста люди иногда утверждали, что человек только тогда и стал свободным человеком, когда взял в руки палку и приручил огонь! Приручил?! Разве можно приручить нечто, находящееся самоё в себе? Разве можно управлять по воле своей движением солнца, луны и звёзд? Человек даже в отдалённые времена своего существования просто жил и просто размножался по велению Божию. Зачем ему на тёплой планете нужен огонь? Не реальнее ли будет предположить, что любой разумный просто убежал бы от огня, как все остальные животные.
Меж тем, человек всегда находит в огне часть себя самого. Он тянется к нему, как ребёнок к матери. Не странно ли? И это в то время, когда другие земные твари убегают от огня, как… от огня. «Огонь и тепло дают ключ к пониманию самых разных вещей, потому что с ними связаны неизгладимые воспоминания, простейший и решающий опыт каждого человека. Огонь – это нечто глубоко личное и универсальное. Он живёт в сердце. Он живёт в небесах. Он вырывается из глубин вещества наружу. Он прячется в недрах материи, тлея под спудом, как затаённая ненависть и жажда мести. Из всех явлений он один столь очевидно наделён свойством принимать противоположные значения – добра и зла. Огонь – это сияние Рая и онгоновое пекло Преисподней, ласка и пытка. Это кухонный очаг и будущий конец мира… Огонь противоречив, и поэтому он был, есть и будет универсальным началом объяснения Божественного мира».[i] Так или почти так думал молодой человек, стоявший на коленях в пещере у огня. Хозарсиф ясно увидел юношу, своего сверстника, будто и вправду находился рядом с ним в обширной пещере, в центре которой весело пылал огонь. Воздух был свеж, но не сквозил пронзительным холодом. Огонь в пещере нужен был затем, чтобы оказавшийся рядом юноша тоже познавал сущность человека и человеческое существо в этом мире, а также принимал или же отвергал понятое им и выдвигал своё определение природы внутреннего человеческого огня, которым живёт каждый и который загорается от энергетического потока земли.