В пещере, где множество гротов использовались как отдельные кельи, жили послушники. Этот храм ессеев не был катакомбным убежищем от окружающего мира. Собственно, в этом мире никуда и ни от кого не убежишь, как ни старайся. Но у каждого народа есть свои жизненные правила, которые необходимо соблюдать, если не хочешь превратить свою жизнь в сплошной хаос. Днём и вечером неофиты пещерного храма собирались на молитву, послушание, учёбу собственного духовного «я» и для созерцания путей в запредельное прошлое, будущее и настоящее. На ночь каждый из учеников оставался в отведённом ему месте и во сне также пытался понять истину, без которой земное существование было бы ничтожным. Ведь не поняв себя, никогда не поймёшь произносимой молитвы. Не научившись жить и думать добрыми мыслями, будешь постоянно подвержен искушениям, страстям, неистовой лжи. К такому пониманию приходили не скоро, а иные и вообще не находили пути. Но среди ессеев старались не допускать промашек, ибо в таком случае страдал не только один человек, а всё общество, принявшее ученика, переживало опустошение. И после такого опустошения каждый из ессеев долгое время испытывал нехватку внутреннего огня, потому что мощный поток биологической энергии космоса становился недоступен. А поток земной и космической энергий – это есть та самая цена жизни, на которую согласен человек.
Другими словами, цена жизни – это сплошные невозвратимые потери. И у каждого живущего есть награда жизнью, то есть предварительное соглашение с Богом на будущую смерть. И любая мать, родив дитя, обрекает тем самым своего сына на будущую добровольную смерть, поэтому женщины бывают чаще опасны, чем полезны. Хозарсиф ясно видел, что в одной из келий на коленях стоял послушник в белой льняной тоге. Такие в Египте носили только жрецы, а в этом месте… в этом месте в белые одежды полагалось одеваться посвящённым. В чём здесь была мистерия посвящения? Не через обычный ли огонь получали адепты доступ к космическому или райскому огню? Про это не принято было говорить, но посвящённый получал свыше способность общаться с Царствием Небесным. И когда впервые обычный до этого человек начинал разговаривать с ангелами и с потусторонним миром, это мог перенести и принять на себя далеко не каждый. Хозарсифу это далось как-то легко, будто на самом деле он был рождён, чтобы стать настоящим Проповедником, Пророком, Екклесиастом. Связь с другими мирами всё явственнее проступала в сознании юноши, словно в душе вовсю разгорался вспыхнувший в самом центре сущности факел животворного огня, позволяющий одновременно понимать и жить в разных измерениях.
Вся прежняя мирская жизнь бледнела перед таким общением. Чтобы понять существование других миров, необходимо было увидеть их соседство. Ведь человечество на земле не может быть единственным на раскручивающихся кольцах космической и временной жизни. Ангелы тоже не могут жить и постоянно находиться среди нас. Просто им тут темно. Адепт сразу начинал различать множество других цветов и запахов, поэтому сознание не всегда выдерживало такую нагрузку. Но каждый из неофитов стремится к познанию истины, иначе, зачем жить на этом свете? Если человек сам себе задавал такой вопрос, значит, он готов до конца пройти путь посвящения. А откроется ли после этого истина или же придётся расставаться с жизнью – этот вопрос уже никого не интересовал. Настоящая истина вспыхивала в душе белым лотосом, подогревающим духовное единство с Богом. Внутренний мир послушника получал это единство, когда на ночь он оставался наедине с самим собой, а лучше с частицей внутреннего и внешнего пламени. Именно тогда человек познает себя и сможет передать что-то другим. Внутренний огонь никогда не станет пламенем онгона, если сам человек на это не согласится. Именно здесь происходит договор с инфернальными силами, отнюдь не соблазняющими человека на что-то злобное, а просто ставящего перед ним дилемму двух дорог. Какой выбор сделает человек – это знает только он сам, и только на своём выбранном пути ему предстоит собирать одуванчики, незабудки, розы или же простой чертополох, переплетённый ветвями шиповника.
Послушник, дав волю духовному пламени, мог созерцать весь мир одновременно и каждого человека в отдельности. Если адепт шёл с открытой душой навстречу космическому огню, то душа Вселенной была раскрыта перед ним, как обыкновенная книга. Более того, душа любого человека также раскрывалась, как цветок лотоса. Но постичь такое и понять можно было только в одиночестве. Может быть, поэтому прошедшие мистерию посвящения в храме ессеев всегда были одиноки, поскольку путь Екклесиаста исполняется только в одиночестве. Давно известно, что одиночество – великая вещь! Только всегда должен быть кто-нибудь рядом, чтобы можно было поделиться: одиночество – великая вещь! Оно действительно может быть великим, когда хоть один человек тебя понимает и живёт в согласии с окружающим миром. И только тогда Екклесиаст может понять, что проповеди его не пропали даром, что есть ещё один человек, понимающий, что одиночество – великая вещь! Таким человеком и оказался сейчас Хозарсиф, наблюдающий пещерного послушника. Над миром сущим склонялись прозрачные небесные существа, послушник чувствовал их любовь, заботу и стремился ответить тем же, хотя ещё не знал, как это сделать. Потусторонние ангелы всегда хотели хранить его, оберегать от призрачных мрачных теней нашего графического мира, где инфернальная сила имеет свою неделимую власть, но пока не получили на это права. Каждый из живущих должен был понять свое происхождение и смысл воссоединения всего живого.