Мистерия посвящения должна была произойти в том же храме, но перед этим обязательно должно было быть исполнено литургическое Богослужение. Перед такими великими праздниками никто из ессеев не спал, да и не смог бы наверное, потому что энергетика предстоящего посвящения заражала всех. Молитвословие состоялось с самого утра в одном из пещерных залов, высеченных в недрах горы, куда перед началом таинства не допускался почти никто. Возле пещерных стен находилось несколько стасидий,[v] вырубленных из камня, на которых сидели старейшины. Одетые в расшитые красными узорами льняные одежды и закрывшие по случаю праздника головы тяжёлыми покрывалами, а лица шёлковыми сударитами, старейшины выглядели величественным собранием судей во время поднебесных свершений. Послушника, одетого в такую же льняную рубашку, только без расшитых красной нитью узорчатых письменных знаков, но подпоясанную широким голубым поясом, ввели под руки в зал двое сопровождающих. Иисус шёл, опустив голову, не глядя по сторонам. Сопровождающие поставили его перед каменным треугольным алтарём в центре зала, и каждый из присутствующих старцев по очереди прочитал священную молитву. Из середины алтаря вверх поднимался огромный символ креста, сколоченный из двух кипарисовых брёвен, а над крестом, где-то под самым пещерным сводом, блистал пятью яркими светящимися камнями венец, который, так казалось снизу, парил над крестом в воздухе без всякой поддержки. Светящиеся камни давали бледное ровное освещение всему залу, но по стенам, ко всеобщему довершению, были воткнуты в кольца массивные факелы. Пока читались молитвы, зал постепенно заполнялся допускаемым в этот час народом, ведь у каждого в начавшейся мистерии была своя роль. За алтарём возле глухой стены появились откуда-то с маленькими факелами в руках и пальмовыми ветвями несколько пророчиц, одетых в такие же льняные одежды, как старцы и послушник. Девушки потихоньку запели песню на неизвестном языке. Причём ни одну из девушек послушник никогда раньше в школе не видел и не слышал таких песен. Пение становилось всё громче и уже разносилось по пещере бравурным эхом, вносящим в действо тонкое необъяснимое опьянение. В первую очередь это почувствовал на себе Иисус и даже встряхнул головой, освобождаясь от колдовства священного женского песнопения. Девушки пошли хороводом вокруг алтаря, и в этом кругу оказался сам посвящаемый. Пророчицы не долго водили хоровод вокруг посвящаемого. Часть девушек отделилась и разместилась возле алтаря таким образом, что женские спины составляли живую лестницу на сам алтарь. Иисус смотрел на это, не решаясь даже что-нибудь сказать.
- Взойди на алтарь, сын мой, - послышался сзади голос Закхея.
Адепт обернулся. Позади действительно стоял первосвященник, одетый в длиннополую мантию, с таким же плотным покрывалом на голове и сударитом на лице, но Иисус не мог не узнать священника по голосу. Неофит сделал то, что от него требовалось. Взошедши на алтарь по спинам девушек, Иисус почувствовал, что именно сейчас перед ним откроется будущее, которого он ещё не знал, но которое уже не раз давило его сознание своим наступлением. К алтарю в круг девушек вошли двое старцев. Один держал в руках чашу с вином, другой большой кусок хлеба. Они тоже поднялись по спинам девушек на алтарь, к Иисусу. Один держал в руках потир,[vi]второй большую лепёшку хлеба, выпеченную в тандыре.
- Преломи хлеб, - сказал один из старцев. – Возьми себе кусочек, а остальное раздай ближним, как сделал царь Салимский.
- Прими чашу, - произнёс второй. – Сделай глоток и передай ближним, как сделал Мелхиседек.[vii] Иисус, стоявший лицом к символу креста, встал на цыпочки и дотянулся губами до перекрестья. Поцеловав крест, неофит отщипнул кусочек хлеба, запил вином из чаши и передал всё жрецам, которые тоже повторили Причастие посвящаемого. Чашу с освящённым вином и хлебом пустили по кругу. Когда каждый из присутствовавших сделал глоток и съел кусочек хлеба, откуда-то в закрытом пещерном гроте возник пронзительный сквозной ветер, и факелы в руках пророчиц погасли. Не погасли только пять светящихся камней под сводом пещеры. Они, как пять сияющих звёзд на чёрном небосклоне сияли над головой послушника, предрекая ему путь, который он должен будет пройти в этом мире. Ведь звезда из пяти лучей совмещает в себе истинно Божескую Любовь и Познание. Именно к этому и стремился адепт. Хотя после посвящения на алтаре он не был уже адептом, он был жрецом, но не религии, а веры. Веры в Бога и в Божественное начало. Без этого ни одна религия не могла существовать на земле. В навалившемся внезапно молчании вдруг прогремел сильный нечеловеческий голос: