- Жизнь Твоя предстоит, чтобы вывести братьев из темноты. Восстань и говори!..
Иисус так и сделал. Спрыгнув с алтаря, он принялся каждого по отдельности выводить из молитвенной залы за руку, а сам ушёл последним, но на всю жизнь запомнил слова, прозвучавшие в темноте пещерного грота, тем более что фразу эту не произносил никто из присутствующих ни в годы обучения, ни после посвящения. За всё время, проведённое в храме ессеев, Иисус мог с закрытыми глазами определить голос каждого просто на слух, а этот, похожий на раскаты тихого грома, прозвучавший ниоткуда… что это? - послушник даже не мог определить направления, откуда прозвучало жизненное благословение.
- Спасибо, Отец мой! Ты не оставляешь меня, - наконец произнёс он. – Но будет во веки веком не моя воля, а Твоя. Сделай так, как должно мне, для чего я послан и никак иначе! Да будет так во веки веком! Аминь.
Хозарсиф очнулся от посетившего видения в болезненном ознобе. Было раннее утро и солнце скоро должно было показаться из-за восточных скал, протянувшихся далеко, до самого горизонта. Юноша узнал адепта. Иисус являлся к нему в одном из видений, только ещё мальчиком. Значит, действительно между избранными существует свой способ общения и понимания жизни сущей ради помощи другим. И если они так связаны по жизни меж потусторонним миром и физически-духовным, значит, и религия у них одна, и вера в того Единого, который помогает им по сей день, и дорогу к царству которого надобно показать другим людям. В чём предназначение его жизненного пути, Хозарсиф не знал и не мог представить, как не мог это сделать Иисус. Но в том, что дорога у них одна, сомнений никаких не было. Более того, вынужденное бегство из Египта должно стать той отправной мистерией посвящения, какую только что позволено было наблюдать Хозарсифу. Ведь именно после этого посвящения ученику ессеев будет позволено выполнить своё предназначение в этом мире. Что предстоит сделать и как, Хозарсиф не мог даже предположить, однако верил, что Творец не оставит изгнанного избранника своими заботами. Вот только обязательно надо было пройти мистерию очищения от совершённого страшного проступка, но юноша готов был ко всему.
Иисусу также пришлось ждать, пока не получил необходимых человеческих знаний и не прошёл все мистерии посвящения. У многих народов существует крылатое выражение, что «ждать» и «догонять» - это самые отвратительные обязанности человека. Но, если в тебе отсутствует достоинство терпения, как сможешь ты понять и выслушать ближнего? А если веришь, что можешь вспомнить ускользнувшую мысль, как догнать ускакавшую газель, то не только мысль, а вообще ничто от тебя убегать не будет. Недаром считают, что не опаздывает только тот, кто никуда не спешит.
[i] G. Bachelard. L`home du poeme et du theoreme. Colloque de centenaire. Digon, 1986.
[ii] Филон. «О созерцательной жизни».
[iii] Книга Еноха, (гл. XLVIII, LXI)
[iv] Гомер, «Одиссея», перевод П.А.Шуйского
[v] Стасидия – сидение из камня или дерева в монастырях.
[vi] Потир – Молитвенная чаша.
[vii] Библия (Быт. 13:17). Прообраз Святого Причастия, поднесённый Мелхиседеком, царём
Иерусалима, Аврааму.
Глава 10
Честь – не что иное, как особые правила,
основанные на особенном порядке, с
помощью которых народ или отдельный
класс распределяет свою похвалу или
порицание.
А. Токвиль.
- Ощущение твоё должно быть в теле, ибо оно не может существовать без тела, ты с этим согласен? А если мысль, ощущение, душа являются частью тела, то они конечно, не бесплотны.
Хозарсиф внимательно слушал Иофора, благосклонно принявшего гостя под своё покровительство в стране Мадиамской, которая протянулась зелёной лентой между Эламитским заливом и Аравийской пустыней. А когда настоятель храма узнал, откуда юноша прибыл, чей сын, и что случилось в египетской каменоломне, то стал к нему относиться с нескрываемой симпатией. Может быть, это и покажется на первый взгляд чем-то неприемлемым для жизни египтянина – ведь Хозарсиф совершил убийство! Пусть непреднамеренное, но всё же убийство! Мало ли что у него родственники королевских кровей. Впрочем, как раз это в первую очередь имело место в отношениях с вновь прибывшим, даже в желании священника оказать помощь заблудшему юноше, на то он и носит духовное звание. Первосвященник Иофор принял юношу, как родного, и на трапезу всегда приглашал Хозарсифа к себе за стол. Они часто вели философские беседы, благотворно влиявшие на юношу, который, хотя и получил воспитание с тремя мистериями посвящения Осириса от египетских жрецов, но с удивлением обнаруживал в догматическом богословии, теологии и теургии Гермеса Трисмегиста массу неизвестных ему бытовых, жизненных, теологических, философских и умственных идей.