В первые дни пребывания под крылом Иофора первосвященник сказал Хозарсифу, что необходимо провести обряд очищения от совершённого греха убийства. Пастырь начал разговор с осторожными оговорками и методами лояльного подхода и уговора. Но Хозарсиф сразу же согласился, потому что сам давно испытывал духовную слабость после кончины охранника. Нет ничего невозможного для того, кто готов к покаянию, кто способен принести любую жертву, а именно, лечь на жертвенный камень, лишь бы исправить положение и переступить через подставленную демонами преграду. Отец Иофор внимательно выслушал кающегося грешника, потом, помолчав немного, с горькой улыбкой произнёс то, чего юноша боялся и надеялся, что можно обойтись без самого страшного наказания. Однако для настоящего очищения требовалась настоящая жертва. И первосвященник произнёс тихо, но слова его раздавались под сводами храма, как тяжёлый набатный колокол:
- Ты не знаешь, что это такое, Хозарсиф. Мистерия, очищающая от убийства, приносит много, но много и забирает. Часто над землёй раздаются голоса древних волхвов, обращающихся к верующим, что если люди будут уклоняться от исполнения обрядов, от святых волхований, от жертвоприношений, то скоро разливы рек не прекратятся и снова наступит Великий Потоп, ибо не оставляет Господь в живых никого, кто живёт только своим извращением и уничтожением природы. Мистерия очищения – не жертвоприношение. Ты можешь просто не вернуться оттуда по своему желанию. И точно не вернёшься, пока основательно не подготовишься. В первую очередь реши, где ты собираешься проникнуть в царство теней?
- У меня есть выбор? – удивился Хозарсиф.
Хотя он был давно уже посвящён в жреческий сан Осириса, но ни в храме Амона-Ра, ни в других местах юноше ничего не говорили про такие обязанности и возможности. Об этих тонкостях Отой не счёл нужным сказать в своё время, а эти знания ох как бы не помешали сейчас юноше. Вероятно, убийство никогда не обсуждается в кругу жрецов кроме тех, кто только этим и занимается по личному приказу фараона. Здесь же вопрос вставал ребром: либо соглашаться на мистерию очищения с опаской остаться навсегда в царстве теней, либо жить со свалившимся на плечи происшествием и всю свою жизнь уговаривать совесть, чтобы не очень-то мучила – ведь что случилось, то случилось. Не вернёшь, не восстановишь. Мало ли людей умирает в этом каждый день?! Одним больше, одним меньше – жизнь состоит из потерь. Но такое решение Хозарсифа явно не устраивало. Он готов был пожертвовать всем, даже остальной отпущенной ему жизнью, лишь бы только утихомирить душу и совесть, которые не желали оставлять владельца физическим телом в покое, хотя он во время мистерий посвящения в жрецы много раз подвергался очищениям.
- Отец мой, - поднял голову Хозарсиф. – Я понимаю, какие вещи ты мне пытаешься сообщить и предоставить время для обдумывания предстоящего очищения. Тем более, если я не вернусь оттуда, - юноша наглядно показал большим пальцем себе за спину. – Если я не вернусь, ты будешь чувствовать себя в долгу перед моей матерью. Ведь она помогала тебе когда-то, а ты не хочешь выглядеть неблагодарным. Ведь так? Но если моя проблема разрешаема, то ты никогда не будешь чувствовать себя должником египетской принцессы. Если же не вернусь – такова судьба. Только я перед тем сообщу матери, что иначе никак нельзя было. Она поймёт и не будет тебя обвинять. Что я должен делать сейчас и как следует вести себя?
- Я постараюсь, сын мой, исполнить то, что от меня требуется. Но прямо сейчас ты должен сделать выбор: либо ты отправляешься в Царство теней прямо отсюда под моим наблюдением, либо проникнешь в Нижнее царство сам. Для этого необходимо отправиться в Гиперборею, ибо до меня дошли сведения, что где-то там есть вход в Тень царства и Царство теней.
С этими словами рагуил[i] достал из полки, стоящей в храмовом алькове, пергаментный свиток, развернул его, и некоторое время молча изучал.
- Здесь писано, - продолжал первосвященник, - что там, где живут киммерийцы и сарматы, есть скала с пещерой возле святилища Аида. Тамошний жрец по имени Харон, исполняя послушание, перевозит странников на ту сторону реки Смородины. Так её называют киммерийцы, а у греков эту водяную границу называют Стиксом. Но не в названии дело. Там надобно будет отыскать убитого тобой человека и выпросить у него прощение. Если простит, то вернёшься прямо сюда, если же не простит…