Пока Хозарсиф пел красивую песню, смуглые щёки Сепфоры покрылись румянцем, что, безусловно, идёт любой девушке нашего грешного мира. И, хотя пастушка была эфиопского племени, на её ланитах стал заметен этот восхитительный румянец. Он даже как-то по-особому оттенял кожу девушки и придавал красавице вожделенный вид.
- Ты для меня пел? – тонкая улыбка тронула губы девушки. – Специально для меня?
- Я молчаливого нрава и никогда не рассказываю о том, что вижу, - повторил Хозарсиф слова из песни. Потом, помолчав немного, добавил:
- Для тебя.
Девушка ещё сильнее покраснела и постаралась перевести разговор на другую тему. Однако отметила, что во время пения у юноши совершенно пропало заикание. Почему? Египетская школа для него не прошла даром, но, к сожалению, не избавила от заикания, а это для жреца, произносящего проповеди, очень неприятное препятствие к верующим. Сам Хозарсиф легко чувствовал себя с девушкой. Сепфора смогла незаметно стать для него той необходимой поддержкой, которая нужна каждому мужчине независимо от статуса происхождения и от других бытовых неразберих. Юноша помнил ещё свою Ребекку, но почему-то как нечто давно ушедшее прошлое, откуда уже не возвращаются. Дочь рагуила смогла стать юноше нужной и необходимой опорой. Разговаривая на разные темы, они выгоняли стадо к берегу моря, где трава была ещё гуще, да и ручей пресной воды впадал в залив. Овечки радовались травяной поживе и разбредались, кто куда. Хозарсиф, как всегда, шагал, задумавшись. Потом, выгнав стадо на лужайку у берега моря, юноша прилёг возле куста шиповника, а Сепфора отправилась собирать ракушки на мелководье, но вдруг пронзительный визг его подружки заставил вернуться к действительности. Он оглянулся. Сепфора, стоя на берегу, показывала рукой в море, а другою схватилась за сердце. Юноша посмотрел туда же и обомлел. Из моря выползало огромное чудовище. То есть не совсем чудовище, но таких толстых, длинных змей в природе просто не может быть. То есть не могло быть. Но змея медленно, по-хозяйски, выползала из морских вод. Чешуя на змее была чёрная и отливала серебром, а от самого лба и по всей спине шёл костяной гребень. Змей проворно выбрался на берег, схватил одну из ничего не подозревавших овец и тут же проглотил, чавкая, брызгая слюной и сверкая красными бешеными глазами. О, что это был за взгляд! Он пригвождал к месту, гипнотизировал, даже девушка притихла, не в силах подать голос или просто позвать на помощь. Хотя никаких помощников на этих лугах найти было нельзя, но женский характер не переделаешь. Любая станет звать кого-нибудь на помощь, скорее всего, маму. Стадо бросилось наутёк, но чудищу, верно, больше одной овцы не надо было. Змей медленно развернулся и спокойно пополз в море, оставляя за собой на примятой траве глубокие следы и прогорклый запах гнилых водорослей.
- Хозарсиф, что с тобой? – наконец подала голос девушка. – Ты опять что-то увидел?
Юноша слышал в египетском храме от жрецов много россказней о чудовищных змеях, но не поверил тогда. Не поверил и сейчас. Просто никак не хотел поверить. Змей спокойно уползал в море, а Хозарсиф, раскрыв рот, смотрел ему вслед.
- Ты слышишь меня? – тревожно спросила Сепфора. – Что ты опять увидел, расскажи мне! У тебя глаза наполнены таким ужасом, что даже мне становится страшно.
- Это Божье проклятье, Сепфора, - с уверенностью сказал жрец, когда немного опомнился. – Я знал об этом, но никогда не видывал. Да и мы ничего не смогли бы сделать против настоящего дракона, про которогго теперь можно только в сказках услышать. Это демоны того царства, куда не положено являться нам, насельникам этого мира. Срочно возвращаемся домой! Отец Иофор должен знать об этом!
- Какой дракон?! – снова спросила девушка.
- Постой-ка, - нахмурился Хозарсиф. – Ты только что сама кричала и показывала мне на того, кто приходит.
- Кто приходит? - не поняла девушка. – Я собирала ракушки, а ты вдруг вскочил, схватил свой пастуший посох и принялся бить кого-то невидимого.
- Ты хочешь сказать, что не видела змея? – юноша угрюмо уставился на подружку. – Ты ведь сама закричала, когда дракон выползал из воды, чтобы проглотить одну из наших овец!
- Всё ясно, - вздохнула девушка. – Тебе опять привиделись инфернальные чудовища. Наверное, они не оставят тебя до тех пор, пока не будет совершено очищение. Ладно, давай соберём овец. Надо рассказать отцу о том, что тебе сейчас привиделось.
Пастушья парочка неспешно принялась собирать разбежавшихся овец в стадо. Пригнав их в загон Мадиамского храма, Хозарсиф с Сепфорой отправились к первосвященнику и поведали ему о случившемся. Тот, к удивлению молодёжи, ничуть не удивился. Сказал лишь: