Вход, вернее, выход был свободен. Хозарсиф встал, осторожно, будто боясь вспугнуть тень, которая с разных сторон отражалась от него на каменном полу. Видимо, сам пещерный воздух был насыщен светящейся энергией и поэтому погребённый заживо отбрасывал не одну тень. Решив пока что не обращать на это внимания, юноша подошёл к скальному пролому. Он осторожно выглянул в храмовый лабиринт, откуда только что пришёл, но никого из живых поблизости не увидел.
- Странно, почему от меня тень, и даже несколько? – вслух произнёс Хозарсиф. - Ведь в пещере ни факелов, ни свечей!
Необычный пещерный свет со всех сторон рассеивал темноту. Даже запах воздуха совсем другой: давящий, леденящий душу и сердце – поэтому было чему удивиться. Может быть, мистерия давно происходит?
Хозарсиф снова осторожно выглянул из своего грота. В соседней пещере, находившейся под Мадиамским храмом, валялось около двух десятков полуистлевших трупов. Только что, проходя подземным лабиринтом вместе с Иофором, юноша никаких трупов не увидел. Откуда же они взялись сейчас? Вероятно, это место превратили в братскую могилу. Но когда? Посреди пещеры высилась резная каменная чаша в два человеческих роста, где что-то булькало, и раздавались стоны, будто там для изготовления бульона варились грешники. Возле чаши на полу лежал труп красивой девушки. Вернее, половина трупа. Сохранилась только верхняя часть туловища. Ниже рёбер тело было отсечено, а на месте, где должны быть бёдра, осталась только куча внутренностей, в которой копошились здоровенные жирные белые черви. Значит, мистерия действительно происходит!
Возле одной из стен, казавшейся специально обтёсанной мастерами, валялись несколько трупов мужчин, меж которыми стояли кувшины и кубки, а в вазонах лежали совсем свежие на вид фрукты. Рука одного из мужчин была отрублена, но до сих пор сжимала кубок. Чуть подальше от этой подгулявшей при жизни компании лежал ничком труп молодого мужчины с кудрявой головой, когда-то довольно красивого. На нём до сих пор сохранилась богатая одежда. Даже ковёр под ним казался только что вытканным лучшими ткачами Востока и Запада. Зрелище, представшее пред взором адепта, имело довольно живописный оттенок, даже занимательный, но не предвещало ничего хорошего, поскольку того, кто нужен Хозарсифу, отыскать здесь было попросту невозможно. Среди этих изрубленных на куски покойников никак не мог затеряться тот, который нужен. Рагуил же сказал, что умерший от руки Хозарсифа должен дать ему своё прощение. Значит, среди мёртвых трупов, заполонивших грот, делать нечего.
Юноша осторожно вошёл в пещеру и вдруг заметил на стене, находившейся прямо напротив мертвеца в парчовом халате надпись, горевшую ярким живым огнём: MENE, TEKEL, UPRASIN.[iii] Всё понятно, это последний пир Вавилонского царя Валтасара, а окружающие разгульную залу разрубленные на части трупы – гости знаменитого пиршества. Вот почему они не могут сбросить оков смерти даже в Царстве теней! Душа никогда не сможет найти успокоения и дорогу в запредельность, если разделена на части ещё в этом мире. Юноша понял, что пир царя Валтасара – это та первая отметина, или ступенька на самый низ, в гущу человеческих страстей и страхов, подлостей и предательства, словоблудия и стяжательства… В общем, первый шаг сделан, а что получится дальше, опять же выбирать человеку, к тому же ещё живому. Вероятно, каждому отпущено пройти это испытание, вступая в потустороннее Зазеркалье.