- Дай мне твою лепёшку. Хоть кусочек! – раздался женский голос. – Помоги мне, о Хозарсиф!..
Жрец оглянулся и с ужасом увидел оживший труп девушки. Вернее, половину трупа. Она протягивала к нему руки и смотрела живыми влажными и молящими глазами. Тут же все насельники пещеры ожили и с разных сторон послышались голоса:
- Дай, дай кусочек!..
- Помоги ищущим. Дай…
- Дай, не жалей…
- Дай, и мы дадим…
- Просящим у тебя дай…
- Да не оскудеет рука дающего…
Голоса слились в галдёжный хор. Наплыли горячей волной, пытаясь уговорить, утомить, соблазнить, обмануть, раздавить, околдовать… Хозарсиф кинулся к выходу из пещеры, но вместо лестницы, ведущей в храм, сорвался на гладкий каменный спуск, покрытый ледяной коркой, широкими витками уходящий вниз, подальше от поверхности земли. Кое-где намёрзший лёд исчезал из каменного жёлоба, но скольжение ничуть не замедлялось. Видимо, не одному Хозарсифу приходилось спускаться здесь, и стенки отполировались под боками спускавшихся сюда людей. Юноша катился на спине по скользкой винтовой дороге, как будто смазанной маслом, и не мог остановиться, даже если бы захотел. Одно радовало: лепёшка осталась целой. Хозарсиф интуитивно чувствовал: священный хлеб ещё сослужит свою настоящую службу. Недаром званые гости Вальтасара первым делом просили хлеб. Хоть кусочек! Значит, в любом временном измерении хлеб играет непростую роль. А рагуил сказал, что это – благословление в дорогу, какое заповедовал нам Салимский царь Мелхиседек. Значит, и кусочек хлеба сможет изменить жизнь!
Вылетев на подземную каменную площадку, Хозарсиф завертелся на спине, будто попав на каток. Собственно, это и был каток, но никакой египтянин не знает, что такое лёд. Многие могут догадываться, могут услышать рассказы, только видеть настоящий лёд в Египте не приходилось ещё никому. Вернее, Хозарсифу уже приходилось, когда во время совершения одной из мистерий его тоже опускали глубоко под землю, где с пещерного потолка висели настоящие сталактиты, а из неживого базальтового пола пещеры поднимались вверх ледяные сталагмиты. Юноша с трудом поднялся на ноги – скользкий спуск его здорово утомил. Сделав шаг, он тут же упал на спину, пребольно ударившись затылком. Снова попытался встать и снова упал. Наконец, сообразив кое-как, что надо делать, он встал на четвереньки, потом распрямился и, пошире расставляя ноги, осторожными шагами отправился к берегу какой-то речушки, протекавшей неподалёку. У побережья юноша увидел добротный деревянный пирс, как будто недавно сколоченный специально для него даже с мастерски отлитым кнехтом и с привязанной к нему вместительной лодкой. В лодке, возле заднего борта, сидел человек. Но кто это и человек ли, разглядеть было невозможно, поскольку лодочник сидел в дерюжном плаще с капюшоном, скрывавшим его лицо. Хозарсиф взошёл на пирс, остановился возле лодки, думая, что сидящий в ней обратит внимание на пришельца, но тот даже не пошевельнулся.
- Любезный, - обратился к нему юноша. – Не знаешь ли, как попасть в Эреб или Аменти? Я здесь впервые.
Из под видавшей виды дерюги послышался старческий кашель и на короткий миг блеснули яркие живые глаза, каких никогда не бывает у покинувших наш мир. Сидящий в ладье откинул с лица капюшон, и юноша узрел пред собой безгубого и безволосого человека. Вернее, не человека, а человеческий череп, обтянутый тонкой пепельной кожей с пробивающейся на щеках яркой сетью кровеносных сосудов. У старца были живыми только глаза. И какие! Глаза переливались всеми цветами постоянно меняющейся радуги. Иногда они становились вообще разными, но оставались совершенно живыми, настоящими, человеческими. Это было заметно, и сидящий в лодке был не иначе, как Хебесбаг,[iv] встречающий Ба.[v] Лодочник некоторое время в упор разглядывал пришельца, потом сквозь почти сомкнутые губы раздался хриплый глухой голос:
- Я знаю, кто ты и кого ищешь. Что дашь мне, если отвезу тебя в Эреб?
- У меня ничего нет, любезный, - отрезал Хозарсиф. - А хочешь, забери мой хитон. Когда-нибудь тебе всё-таки надо сменить одежду. Ты же ни у кого из мёртвых не сможешь разжиться одеждой, а я могу помочь. Мне не жалко.
- Ты лжёшь! – прохрипел Хебесбаг. – У тебя есть освящённый хлеб. Или тебе жаль заплатить за труд кусочком хлеба? Ведь я могу рассказать, где искать убитого тобой.