- Рази, жрец! – рявкнул носитель жезла.
Поскольку команда не выполнялась, последовал очередной удар. Юноша понял, что должен либо подчиниться приказу, либо ему самому живым отсюда не выйти. Тем более мертвецам проливать живую кровь было приятно. Недаром к тем каплям, которые упали из ран Хозарсифа на камни Тёмного царства, уже подбирались жившие здесь стервятники, воробьи и даже черви. Из артерий живого проливалось на камни питие намного вкусней, чем прокисшая заплесневелая кровь давно умерших. Оказывается, и в Тёмном царстве есть свои ценности, свои правила и своя неписанная никем жизнь. Крылья носа носителя жезла, тоже почувствовавшего запах, хищнически раздувались. Хозарсиф понял, что если не подчинится, то следующий удар может оказаться для него последним. Обливаясь кровью, юноша испустил дикий крик и взмахнул мечом для удара.
- Стой! – послышалась другая команда. – Стой! Не смей разить! Ты кто?
Хозарсиф застыл с занесённым над головой мечом. Голос прозвучал совсем рядом, властный голос. Неудивительно, что юноша беспрекословно подчинился. Владелец этого голоса имел здесь и уважение, и почитание немалое. Об этом можно было судить даже по виду носителя жезла. Тот прекратил избивать попавшегося ему в лапы жреца и склонился в глубоком поклоне. Так и в земных царствах не каждому владыке кланяются, а тут… впрочем, другой мир, другая жизнь и законы тоже другие. Может быть, поклоняются здесь только тем, кому вовсе не нужны поклоны. Осмелившись оглянуться, юноша увидел, что начальственный голос принадлежал подошедшему к ним какому-то местному жителю в белом хитоне, как и Хозарсиф. Что-то очень знакомое было или просто почудилось в облике этого умершего. Стараясь пристально разглядеть подошедшего, Хозарсиф в то же время пытался вспомнить, где их пути пересекались, да и пересекались ли? Но по лицу юноши до сих пор текли обильные струи живой крови, сочившейся из рассечённого лба, мешавшей не просто соображать, но даже разглядеть подошедшего. Наконец, адепт понял, что когда-то всё же видел этого жреца. Более того, столько времени они провели вместе в многомудрых философских беседах, что стало удивительным: как это юноша сразу не узнал владыку? Но память не подвела. Перед ним стоял Апис – первосвященник из храма бога Птаха в Мемфисе.
- Моё имя Хозарсиф, владыка Апис, - произнёс юноша. – Бывший послушник храма Амона-Ра, а затем уже жрец Осириса.
- Ты знаешь меня? – удивился первосвященник. – Постой-ка. Хозарсиф, Хозарсиф… Не ты ли сын сестры Рамсеса II, то есть племянник фараона?
- Это истина, владыка Апис, - признался юноша.
- Не с тобой ли мы так благовейно философствовали?
- И это истина, владыка, - поклонился адепт. – Я не раз с благодарностью вспоминал наши беседы, о владыка!
- Так что ты, негодяй, бьёшь его? – обратился он к носителю жезла. – Ты, мразь, не стоишь и волоса, упавшего с головы этого величайшего для всего мира философа. И ты позволяешь себе издеваться над ним?!
В голосе владыки прозвучало такое неукротимое бешенство, какое в потустороннем мире умерших, вероятно, разрешено было только очень именитым покойникам.
- Это моя вина, владыка Апис, - Хозарсиф опустил голову. – Когда-то я убил надсмотрщика Хабу и пришёл в Эреб только для того, чтобы вымолить у него прощение. Я даже принёс выкуп, - юноша достал половину освящённой лепёшки и протянул Апису.
Тот с жадностью посмотрел на хлеб, но не прикоснулся к заветной и желанной пище, не отнял, не стал вырывать. Это лишний раз убедило гостя в том, что он не зря во Внешнем мире общался при жизни с этим человеком.
- Скажи, Хозарсиф, - решил разобраться в проступках юноши владыка. – Отвечай, почему сейчас на моих глазах ты хотел ударить мечом Хабу, ведь ты его один раз уже убил?
- Носитель жезла заставил. Я потерял голову, - снова признался Хозарсиф. – Мне показалось, что только так смогу вымолить прощение и вернуться назад.
- Что? – взревел владыка Апис. – Что ты говоришь?! Носитель жезла распоряжается в этом царстве, как власть имущий?
Тот, услышав нескрываемую гневливость в голосе Аписа, что не предвещало ничего хорошего, упал на колени, выронив жезл.
- Знаешь ли ты, Хозарсиф, - уже более спокойно спросил жрец, поскольку валявшийся в его ногах бывший носитель жезла старался спрятать голову в песок, как испуганный страус. – Знаешь ли ты что, совершив повторное убийство в нашем Тёмном царстве теней, тебе пришлось бы заниматься этим здесь вечно? Не знаешь? Верно, искуситель уговорил носителя кадуцея сделать такую подлость. Так, носитель? Ведь ты же знал, что наш гость живой и пока ещё не удостоился посещения ангела смерти?
Тот, валяясь в ногах у Аписа, не мог ничего ответить, только дрожал крупной дрожью, будто всё тело его было охвачено лихорадкой.