- Так, - убедился Апис. – Эй, воины, поменять их местами.
За спиной первосвященника собралась толпа слуг, бывших и во Внешнем миру такими же верными слугами, поэтому учить их было не надо. Хабу и бывшего носителя жезла быстро поменяли местами. Апис сам поднял с земли жезл и подал его Хабу.
- Вот тебе жезл. Поскольку ты при жизни бил рабов, должен продолжать это и здесь. Не забывай три раза в день спускать шкуру с этого, - жрец показал на прикованного к скале бывшего носителя. – А ещё тебе прислали из прошлой жизни вот что, - Апис взял из рук Хозарсифа оставшуюся половину лепёшки, подал её Хабу.
- Ты должен простить твоего нечаянного убийцу, - продолжил жрец. - Для этого он и спустился к нам. Возможно, он тебя убил не со зла, тогда тем более ты должен простить его.
- О владыка, как мне отблагодарить тебя за заботу обо мне, недостойном?! – отвесил земной поклон Хабу. – А мой бывший начальник… так я не сержусь на него. Поверь, совсем не сержусь. Каждому боги посылают по заслугам. Наверно, я тогда немного перестарался. Евреи очень непослушный народ. Но если начальник заступился за раба-каменотёса, значит, так надо. Я прощаю его. А хлеб… хлеб оставь себе.
Живые глаза Аписа сверкнули, он на минуту задумался. Потом разломил хлеб на две части: одну оставил себе, вторую протянул Хабу.
- Если Всевышний посылает сюда своего избранного, - назидательно произнёс жрец. - Нам надо пытаться искупить вольные и невольные грехи, накопленные при прошлой жизни. Кушай послание Господа нашего.
Оба они проглотили по кусочку хлеба и тела их заметно посветлели. Лица тоже посветлели, и на губах у обоих заиграла нежная, светлая, чуть ли не детская улыбка.
- А тебе, - первосвященник снова обратился к Хозарсифу. – Тебе придётся прыгать в колодец. Если мысли твои чисты, а сердце открыто, тебя выбросит назад, в твоё и наше бывшее время. Если же ты отец лжи, либо поклоняешься ей, то падёшь ещё глубже нас. Идём.
Пока они пробирались к пасти колодца, где должны были расстаться навсегда, кто-то возле палаточных скиний затянул тоскливую песню, будто бы прощаясь с Хозарсифом:
Привет тебе, о Нил, святая река, явившаяся с миром на землю,
чтобы дать жизнь Египту. О таинственный бог, разгоняющий тьму,
ороситель лугов, приносящий корм бессловесным тварям!
О путь, текущий с небес и напояющий землю!
О покровитель хлебов, приносящий радость в хижины!
О ты, повелитель рыб!.. Когда ты нисходишь на наши поля,
ни одна птица не тронет на них урожая.
Ты – творец пшеницы, родитель ячменя!..
Ты даёшь отдых рукам миллионов несчастных
и вечную нерушимость храмам.
Я навсегда расстался с тобою, о Нил.
Мне не пасти овец на твоих лугах, но я помню тебя…
Тоскливая песня звучала всё глуше, глуше и скоро совсем исчезла среди толпы, подгоняемой деревянными палками носителей кадуцеев. Но сердце Хозарсифа пронзила земная настоящая боль. Оказывается, даже после смерти для человека нет больнее наказания за накопленные грехи, чем тоска. Жрец Апис, видимо, тоже подавленный услышанными словами и взыгравшей памятью, на прощанье сказал только:
- Запомни, Хозарсиф: ты через нас получил силу совершить Закон Справедливости. Где бы ты ни был среди живых, должен выполнять это, иначе приходил к нам зря.
[i] Рагуил (др. евр.) – первосвященник, священный мудрец.
[ii] Эреб, Аменти – страны потустороннего мира.
[iii] Взвешено, измерено, разделено.
[iv] Хебесбаг (др. египет.) – привратник, лодочник, Харон у греков.
[v] Ба (др. египет.) – не покаявшаяся душа.
[vi] Звезда в четырнадцать лучей – Вифлеемская, катилась с севера на юг, что отмечено многими летописцами.
[vii] Скиния (др. евр.) – палаточный шатёр, часто служивший кочевым племенам религиозным храмом.
[viii] Кадуцей – бронзовый властительный жезл, переплетённый змеями. На вершине жезла – орёл, распластавший крылья наподобие креста.
Глава 11
Слава вам, боги, находящиеся в зале
обоюдной правды, в которых нет
лжи… Я живу правдой, питаюсь
правдивостью сердца.
«Книга мёртвых»
«Восстань и говори, восстань и говори…» – отзывалось в душе Старшего Послушника при каждом очередном шаге. Откуда это? Ессеи впятером возвращались в Енгадди, что вблизи Мёртвого моря. Возвращались после Крещения в Иордане. Туда нельзя было не сходить, потому как не только в Израиле, а даже во многих близлежащих государствах Малой Азии разнеслась весть о том, что на реке Иордане, совсем недалеко от Иерусалима, появился пророк, который возвещает Слово Божие! Который крестит во Славу Господа нашего! Давно уже было предсказано, что пройдёт по земле иудейской Сын Божий. А этот крестит во Имя Господне!