- Послушай, Иисус, - обратился один из спутников к Старшему Послушнику, - почему ты ничего не ответил Иоанну Крестителю? Ведь он не спрашивал тебя ни о чём несусветном.
- Мне пока нечего ответить, - Иисус даже опустил глаза, отвечая на вопрос брата. – Мне действительно нечего ответить, потому что я – такой же, как и вы, Сын Человеческий. Но готовит ли меня Отец к подвигу за други своя – этого не можем знать ни вы, ни я. Никогда нельзя бежать впереди стада верблюдов и оглашать воздух ненужными беспричинными криками. Это знал даже предтеча Крестителя Моисей, поэтому пока не поднялся на Эльбрус и не получил скрижалей с Заповедями Господа нашего, он не спешил никому сообщать о Божьей Благодати, снизошедшей на него, как на истинного избранника. Всему своё время.
- Может, я и ошибаюсь, прости меня, - возразил один из послушников. - Но человек всегда что-то должен отвечать, ежели выбрал свой путь. Тем более пророку, когда тот спрашивает. А ты не ответил на вопрос Крестителя. Или я не прав?
- Мне пока нечего ответить, - кротко повторил Иисус.
Надо сказать, вопрос Крестителя тревожил Его с самого раннего детства: когда он был ещё несмышлёныш, но уже чувствовал Бога в себе и вокруг; когда задавал этот же вопрос матери и доподлинно знал, что Саваоф – настоящий Отец. Только зачем говорить об э т о м!.. Во всяком случае, мама никогда не приветствовала таких разговоров. И недаром. Просто она всегда предвидела то, что Иисусу ещё предстояло познать и почувствовать. Всему своё время. Мудрецы Енгадди угадали сразу необычность мальчика, когда встретили его в кафедральном храме Иерусалима на Пасху. За годы жизни в монастыре он прошёл пять мистерий посвящения и сам стал Иерофантом, но считал себя лишь Старшим Послушником – никогда не садись сам в Красный угол. Если достоин, то и место найдут, и честь окажут. Между Енгадди и Мёртвым морем в одной из пещер была отшельническая келья, куда и хотел отправиться Иисус после принятия Крещения. Первосвященник с радостью принял вернувшихся паломников, а, выслушав Иисуса, одобрительно кивнул головой.
- Тебе после принятия Крещения надо побыть одному, - промолвил Закхей. – Потому что с нами Господь разговаривает только когда мы отделяемся от толпы, от стада и стремимся познать путь Небесной истины. А путь у каждого один, и только свой. Дорог и тропинок много, но свой путь никогда нельзя переплетать с остальными. Знаю, именно сейчас тебе, Иисус, будет дан выбор, каким путём идти. Готов ли ты?
- Да, я знаю, что должен принять решение и прошу благословить меня, - Иисус скрестил руки.
Первосвященник встал в позу Оранты, произнёс молитву и жестом отпустил Старшего Послушника. Иисус шёл из Енгадди и размышлял о грядущем. Мало кто из молодых обращается мыслями к грядущим временам. Камо грядеши? – этот вопрос возникает обычно в критических ситуациях, либо от самой банальной человеческой безысходности. Иисус же чувствовал, что Крещение станет переломным моментом его земной жизни. А выбор переломного момента должен состояться именно сейчас. Но будет ли то, что он ожидает? Тропинка вилась между кунжутом и виноградником, потом круто стала подниматься в гору. Не так далеко от города возвышавшийся горный массив звал подняться ближе к небу и в то же время предупреждал крутизной склонов об опасностях, стерегущих человека в любой момент жизни. В одной из скал находился неприметный с виду вход в пещеру, обрамлённый вырезанными в скале дорическими колоннами. Много позже примерно такие же были вырублены в Иосафатской долине в Убежище Апостолов.
Войдя в пещеру, Иисус огляделся. Несмотря на помпезный вход с колоннами, сама пещера была крохотной. Скорее не пещера, а живописный грот, частично висевший над пропастью. В сторону Мёртвого моря в скале было прорублено отверстие. Водное пространство протянулось далеко к северу и действительно своей неподвижностью очень походило на мёртвое пространство, но никто не смог бы ответить, когда это море умерло. Между морем и скалой виднелось ущелье, где приютилось множество ухоженных виноградников и кустов кунжута, среди которых затерялась тропинка, невидимая из кельи. По ней совсем недавно прошагал Иисус, отправляясь навстречу будущему. Но уже сейчас казалось: как давно это было! Пещера, хоть и была маленькой, но намоленной. Сюда приходили ессеи, если надо было побыть наедине со Всевышним. Являлся ли Саваоф к кому-либо здесь на свидание? – это было неизвестно никому. В гроте на деревянной подставке были сложены свитки с изречениями и молитвами пророков. Тут же лежали сухие фиги, изюм и плоды сушёного кунжута, а из стены струилась чистая родниковая вода. Прежде всего Иисус совершил молитву за всех верующих в Господа Бога и пронёсся мысленно по всему миру. Полёт над странами, морями, островами и горными кручами новоокрещёному удался, всё получалось прекрасно. У Иисуса даже поднялось настроение и пропало чувство всякого опасения за всевозможные препятствия, подставляемые демонами каждому и каждый день. Израильский народ получил от Моисея священную миссию: передавать по времени и по различным странам веру в Единого Бога Отца и Святого Духа. Но получилось ли это у народа, царей, первосвященников? Удалось ли? Скорее всего, нет, так как иудеи до сих пор считали себя избранным народом, готовым править над остальным человечеством; так как в Израиле царствовал Рим, поделившийся с иудеями самыми низкими пороками, на которые были очень охочи воинственные римляне. Пророки многих стран открыто называли Иудею царством сатаны, поэтому Израиль медленно погибал, съедая самого себя под присмотром легионеров. Всеядное лицемерие плодилось тут с нескрываемой силой, придавливая веру и гася смысл жизни. Но если Иисус в действительности Мессия, если Он посланец Отца Небесного, то стоит ли воскликнуть, как воскликнул Исайя: «Я растопчу народы во гневе моём, я напою их моим негодованием, я опрокину их силою на землю»!Поскольку в словах пророка просвечивает правда, то можно ли уничтожить насилие насилием и кровь кровью? Не лучше ли научить людей любви, смирению и терпению. Сможет ли человечество принять Божественные истины? Вероятно, сможет, если каждый человек будет понимать, что только через эти чувства можно получить Благодать Божию. А царство Закона не сможет противостоять царству Благодати. Когда человек узнает свою душу, близко познакомится с ней, силы зла сгинут бессильно. Только что следует сделать Иерофанту, чтобы проповедь услышали в городе, в стране, в народе? Чтобы сгинули духи злобы, демоны жадности и ненависти, надо научить людей обращаться прямо к Божественным духам, а не через инфернальных тёмных посредников. Ведь Господь живёт в сердце каждого человека, поэтому путь к Нему много короче, чем думают люди. Просто те же человеки сплошь и рядом творят дела несусветные, а обвиняют во всём только Бога? А кого же иначе? – ведь не себя же. Когда-то Иисус уже слышал голос: «Восстань и говори!». Это ли не самый правильный путь к спасению Души? «Восстань и говори!». Говори, покуда ты это можешь. Восстань, если ты не хочешь превращаться в безвременный прах. Только Словом ты можешь либо спасти себя, либо растерзать намертво. Только надо ли спасать Душу от себя самого? Не лучше ль обратиться прямо к ней, да спросить, что человеку надобно для спасения? Нельзя за Душу решать то, в чём она понимает много больше. Это происходит даже оттого, что Душа человека владеет интуицией, то есть Божественным предупреждением. Иисус чувствовал, что Истина должна быть в Слове и только Слове. А Словом владеет не сам человек, владеет Душа!