- Что нужно сделать, учитель? – робко спросил Хозарсиф.
- Пока что молчи, смотри и запоминай. Эти письмена понимают только шумеры, но Месопотамия уже на грани исчезновения. Ты – последний отпрыск царского рода, поэтому сможешь понять, что здесь написано. Отой, отец твой, не успел вовремя передать тебе, как наследнику, всех надлежащих знаний. Он не просто так давно не показывался в Египте и не забыл тебя. Просто много лет назад шумерского жреца, последнего отпрыска царского рода, убил твой дядя, фараон Рамсес II. Фараон боялся, что шумерский жрец передаст тебе, своему наследнику, тайные сокровенные знания, которые помогли бы легко отнять трон у твоего брата Менефты. Но Египет не нужен тебе, а Единый Бог с юных лет не оставлял тебя своим попечительством. Именно поэтому тебе удалось беспрепятственно покинуть свою родину. Именно поэтому погоня за тобой была послана совсем по другому пути…
- Фараон послал за мной погоню?
- А ты как думал? – поднял брови Иофор. – Мне сообщили, что целых сорок всадников были посланы наперехват. Но конница почему-то заблудилась в пустыне и была застигнута бурей. Никто из всадников не возвратился, но сведения о них передали уцелевшие бедуины.
- Их смерть…, - поперхнулся юноша. – Их смерть…
- Что ты хочешь узнать, сын мой? - повернулся к нему рагуил.
- Их смерть тоже является моим несмываемым грехом?
- О. нет. Успокойся! – рагуил поднял обе руки вверх, ладонями к стене. – Успокойся, сын мой. Силою, данной мне от Единого Бога Элоима, говорю, что нет в том твоего греха, а есть только один – убийство коварного надсмотрщика. Но ты уже принёс от него прощение и душа твоя свободна. Сейчас я покажу тебе Зазеркалье.
С этими словами часть стены продвинулась вглубь, открывая прятавшийся за ней широкий коридор в восточную часть храма. Иофор, держа руки в позе Оранты, ступил в открывшийся коридор. За ним, немного робея, последовал Хозарсиф. Восточная часть храма оказалась довольно большим залом, свет в который проникал днём через узкие прорези в стенах под потолком. По четырём сторонам света в стенах были вделаны светильники с тем же горящим воловьим жиром. Во всяком случае, освещения вполне хватало. Юноша с любопытством принялся оглядываться, ведь в святая святых имеет доступ не каждый и не с каждым рагуил делится тайной Божественного знания, но ничего интересного, кроме многоярусных стеллажей с папирусами, глиняными дощечками и пергаментами из телячьей кожи не наблюдалось. Возможно, в этих свитках и на глиняных дощечках хранились необходимые данные той истины, которую в этом мире должен знать не каждый, ибо много было случаев использования таинственных сил для захвата власти, разжигания войны, либо вообще для собственного уничтожения. Но ни одна из этих причин никогда не интересовала Хозарсифа.
Внимание его привлекла восточная часть стены, выточенная, казалось, из огромного куска горного хрусталя, отполированного до умопомрачительно гладкого состояния, но сама часть стены, окованная горным хрусталём, не казалась прозрачной, как хрусталь. Наоборот, гладкая поверхность струилась неизведанной пещерной темнотой. В большой каменной чаше, стоящей монументом посреди зала, вдруг тоже вспыхнул огонь, и в воздухе ещё сильнее запахло прогорклым сгорающим жиром. Но вовсе не это удивило Хозарсифа. Хрустальная стена вдруг ожила, и каменная чаша вместе с полыхающим в ней пламенем отразилась в отполированной поверхности. Отразились также и священник с учеником, да и вся зала. Зрелище было впечатляющим. Раньше Хозарсиф сталкивался во дворце матери с бронзовыми зеркалами, тоже отполированными до умопомрачительного блеска, но ни в одном зеркале подробного отражения Хозарсиф отродясь не видывал. Не видывал?! В памяти вдруг ясно возникла такая же зеркальная пирамида, попавшаяся ему на пути в Эреб. Об этом он тут же поведал рагуилу. Тот, внимательно выслушав юношу, удовлетворённо кивнул:
- Значит, ты всё-таки видел в Царстве теней вход в Зазеркалье? Это хорошо. Теперь ты будешь знать, как наши дела отражаются там. Помня об этом камне преткновения, ты постараешься не совершать никаких поступков, о которых пришлось бы сожалеть или же снова совершать мистерию очищения. Если у тебя получилось это сейчас, то может не получиться в будущем. А сейчас ступай в дом и ложись спать, ибо скоро я разбужу тебя и отправлю на Синай.
Хозарсиф послушно шагал в дом, сопоставляя виденное сейчас зеркало с подземным входом в Зазеркалье, где до сих пор ещё, наверное, титаны не могут разделить земную тяжесть. Сон свалился внезапно, ниоткуда, будто тёплый тропический ливень. Перед взором Хозарсифа возникли семь колец, уходящих в высоту, как будто сруб диковинного колодца. Семь колец, переливающихся разноцветным пламенем, разгоняли темноту, пытавшуюся напасть со всех сторон. Семь колец – ответы на вопросы, решение жизненных проблем, связь грядущего с прошлым. Юноша вошёл в середину колец и стал медленно подниматься из глубины туда, где должен быть самый последний венец колодца. Страха не было. Была уверенность, что он увидит настоящую Истину. Каким будет человечество? И тут перед ним возникла страшная бездонная пропасть, куда падали сотни и тысячи кричащих людей. Но навстречу им поднималось не меньшее количество таких же кричащих, размахивающих беспорядочно руками. Столкнувшись посредине пространства, они закружились в пляске. И всё-таки многие вновь упали. Другие же, словно светлые лучи, или пронизанные насквозь светлыми лучами, стали подниматься вверх. Но никто не знал, что вверху и что внизу. Просто каждому был предоставлен путь в Зазеркалье по делам его. На одном из колец Хозарсиф увидел девушку удивительной неземной красоты, сидящую прямо на кольце и от нечего делать болтающую миниатюрными ножками. Странно, его, наверное, постоянно кто-то будет встречать здесь.