- С дуба падали листья ясеня…
- Но я не…
Условный сигнал «молчи и слушай меня»[7] прервал отречение свежеиспеченного владыки царства мертвых.
- Янь Ван доволен, - торжественно сообщила она, несмотря на очевидное[8]. – Теперь, когда вы знаете… или догадываетесь… кто мы такие…
Она многозначительно замолчала – и расчет сработал. Ополченцы наперебой застучали лбами об пол и затараторили:
- Догадываемся!
- Знаем!
- Янь Ван, да пребудет с ним на десять тысяч лет благоволение Неба – владыка царства мертвых!
- Сильномогучий Ай Гей Фен – гуй-ван, князь сторожевых бесов!
- Сы Ма Цянь – жена Янь Вана, небесная дева неописуемой красоты…
- …наверное.
- Почему наверное?
- Потому что сначала я не успел рассмотреть, а сейчас тоже не вижу, у меня глаза не на затылке, если ты помнишь.
- Как на чужих жен пялиться, у тебя глаза вырастают на чем угодно!
- Кто пялится?
- Ты пялишься!
- Я пялюсь?!
- Ты пялишься!
- Да я…
- Цыц, бестолковые!
- Он пялится…
- Я не пя…
- Ой!
- Ай!
- Чего сразу драться? Я же просто…
- И я…
- ЦЫЦ! Простите их, о великие господа!
- И госпожа.
- Да, конечно, и добродетельная госпожа!
- И прекрасная!..
- …наверное.
- И если вы не хотите, чтобы кто-то знал, что вы сошли на Белый Свет…
- …мы не пророним ни словечка…
- …ни одной живой душе!..
- …и мертвой тоже!
- И извините, умоляем, ваших глупых недостойных рабов за то, что по незнанию осмелились поднять руку на высочайших гостей!
- Когда отправите ваших непутевых рабов в ад, где нам самое место за нашу дерзость…
- …умоляем, не воплощайте нас в сколопендр…
- …или слизней…
- …на слишком долго.
- Но я…ай-й-й!
- Янь Ван обещает подумать над вашей просьбой.
Дружный лобовой грохот, сотрясший чаевню, был Сеньке радостным ответом.
- А теперь, - продолжила она благодушно, как сытый тигр, - скажите нам, в какой точке вашей дивной страны мы очутились и как далеко располагается столица Вамаяси.
- Так вы… явились… не за нами?.. – захлебываясь от нежданно свалившегося на его голову счастья, просипел Бу Хай.
- Нет. За императором Вамаяси и его Вечными, - честно ответил Янь Ван.
- Туда им и дорога! – грянул крестьянский хор.
- А теперь встаньте, пожалуйста, - презрев интриги жены, попросил Иванушка. – От такого количества лежащих предо мной людей я чувствую себя как-то… не по-человечески.
Никто не шевельнулся.
- Не понял. Чего валяемся? Баньян… Вань Ян… Янь Ван… приказал же, - строго напомнил аудитории гуй-ван Ай Гей Фен. Вамаясьцы завозились, страдальчески замычали, но принимать вертикальное положение не спешили.
- Чай, - обратилась к хозяину чаевни Серафима, и, к ее удивлению, из-под бровей осторожно выглянули сразу несколько человек.
- Чай Бу Хай, - конкретизировала она задачу.
- Ничтожный раб обратился во внимание, пленительная госпожа, - прогудел в пол чайных дел мастер.
- Объясни, пожалуйста, его сиятельному величеству, отчего люди так странно ведут себя.
- Недостойные рабы в присутствии императора, чей лик затмевает Луну и Солнце, обязаны стоять на коленях и не могут подняться в его присутствии.
- Мой муж – не император…
Но не успел Иванушка порадоваться раскаянию супруги, как она продолжила:
- …Он – повелитель ада. Ему не нужны почести смертных. Он и без них знает, кто есть кто и чего стоит.
- Но императору почести нужны не для того, чтобы… - возразил хозяин и замялся, - …чтобы… А чтобы…
- Чтобы мы могли показать нашу к нему любовь и преклонение! – пришел на помощь вожак макизаров.
- Значит, чтобы показать свою любовь жене, вы ползаете перед ней на коленях? Чтобы ваши родители знали, что вы перед ними преклоняетесь, вы стучите лбами об пол? – вмешался Иван.
- И кроме того, мой супруг и мы в Вотвояси находимся тайно. А если вы будете ползать перед ним на четвереньках, весть об этом разлетится повсюду, и вамаясьский император со своими прихвостнями будет предупрежден.
- И что нам теперь делать? – голос главного деревенского бунтовщика звучал тихо и несчастно.
- Для начала подняться.
Пир на весь городок начался черед три часа. Пока мальчишки носились по окрестностям, отзывая с полей отцов и братьев, женщины и народная милиция принялись за приготовление празднества. Девушки, матроны и старухи резали кур, месили тесто, чистили овощи, варили рис, носили воду, кололи дрова, вытаскивали столы и циновки на главную улицу. Мужской же части достались задания поответственнее и посложнее. Возжечь курения перед табличками предков, помолиться духу домашнего очага, принести дары местному духу, жертвы демонам хуо-ди, задобрить дракона дождя, развесить фонарики, перетрясти сундуки и вывесить над воротами новые полоски красной бумаги с иероглифами. Но поскольку никто не знал, какие из традиционных письмен подойдут по случаю визита владыки преисподней, то повесить на всякий случай решили всё: и благодарение за обильный урожай, и новогодние пожелания, и приветствия весне, и хвалу императору, и объявление о рождении первенца… У самых осторожных в ход пошли купчие на землю, дом, свидетельства о рождении и смерти всей родни до десятого колена, и даже неиспользованные пока челобитные уездным мандаринам. Короче, к возвращению работников с дальних наделов главная улица Даньдая напоминала то ли банкетный зал, то ли архив с протекающей крышей после ливня.