— Поскольку ты сидишь сейчас, то можешь сидеть и дальше.
Священный вновь встал.
— Я постою.
Джоз пожал плечами.
— Как хочешь. Я хочу задать тебе несколько вопросов. Надеюсь, ты ответишь точно.
Священный мигнул, как сова.
— Ты ответишь?
— Да, но я предпочел бы вернуться тем же путем, которым пришел.
Джоз игнорировал его замечание.
— Прежде всего, зачем ты пришел в мой кабинет?
Священный осторожно заговорил тоном, каким разговаривают с ребенком:
— Твой язык смутен. Я смущен и не могу ответить, поскольку обязан отвечать только правду.
Джоз сел на стул.
— Торопиться незачем. Я готов к долгому разговору. Позволь спросить тебя, есть ли у тебя веские причины, которые заставили тебя прийти в мой кабинет и которые ты мог бы объяснить?
— Да.
— И много этих причин?
— Не знаю.
— Больше, чем одна?
— Может быть.
— Меньше десяти?
— Не знаю…
— Почему ты отвечаешь неопределенно?
— Я не отвечаю неопределенно.
— Тогда почему ты не называешь точное количество причин?
— Его нет.
— Понимаю. Ты хочешь сказать, что есть несколько причин единого мотива, который заставил твой мозг приказать твоим мышцам привести тебя сюда?
— Возможно.
Тонкие губы Джоза растянулись в триумфальной улыбке.
— Можешь ты описать составные части этого единого мотива?
— Да.
— Сделай это.
Это было приказанием, для которого Священный был недоступен. Любая форма насилия, известная Джозу — огонь, меч, жажда, увечье — были неубедительны для Священного, он игнорировал их как несуществующие. Его внутренний мир был для него единственно реальным миром. Любые действия людей оставили бы его абсолютно пассивным и бесстрастным. Понимая это, Джоз перефразировал свой приказ:
— Можешь ли ты подумать о составных частях мотива, который побудил тебя прийти сюда?
— Да.
— Какие это элементы?
— Желание увидеть.
— А еще?
— Желание поупражняться в ходьбе.
— Понимаю. Уж не желаешь ли ты уклониться от прямых ответов на мои вопросы?
— Я отвечаю на те вопросы, что ты задаешь. Наша вера заключается в том, чтобы давать истинные ответы на вопросы тех, кто ищет знания. Здесь не может быть никаких уклонений.
— Так ты говоришь. Однако ты не дал мне удовлетворительного ответа на то, что меня интересует.
Ответом Священного было неестественное расширение зрачков.
— Хорошо, — сказал Джоз. — Можешь ли ты подумать о других составляющих того сложного мотива, о котором мы говорим?
— Да.
— Какие они?
— Я интересуюсь древностями и пришел в твой кабинет, чтобы восхищаться остатками древних миров.
— В самом деле? — Джоз поднял брови. — Я счастлив обладать такими удивительными сокровищами. Так какие же из моих древностей заинтересовали тебя больше всего?
— Твои книги, твои карты, твой шар с Миром-Сводом.
— Мир-Свод? Эдем?
— Это одно из его названий.
Джоз покусал губу.
— Значит, ты пришел ко мне в кабинет посмотреть на древности. Ладно, какие еще составляющие у твоего мотива?
Священный заколебался.
— Мне было предложено прийти сюда.
— Кем?
— Деми.
— Почему он предложил это?
— Я не уверен.
— Ты догадываешься?
— Да.
— Какова же твоя догадка?
Священный сделал слабый жест рукой.
— Деми хочет стать Верхним Человеком и поэтому желает узнать главные принципы вашего существования. Или же Деми хочет изменить условия торговли. Возможно, он очарован моими описаниями твоих древностей или его интересует твоя оптика. Или…
— Хватит. Какие из этих предположений, а также из тех предположений, которые ты не назвал, ты считаешь наиболее вероятными?
— Ни одно.
Джоз опять удивленно приподнял брови.
— Как это понять?
— Поскольку может быть сформулировано любое количество предположений, то истина становится вероятной, а сама концепция — лишенной значения.
Джоз устало нахмурился.
— Из предположений, которые в данный момент пришли тебе в голову, какое ты считаешь наиболее вероятным?
— Я думаю, что Деми мог считать желательным, чтобы я пришел сюда стоять.
— Что ты приобретешь стоянием?
— Ничего.
— Тогда Деми не прислал бы тебя сюда стоять.
Священный промолчал.
Джоз задал тщательно сформулированный вопрос: