Тропинин снарядил масштабную экспедицию вдоль восточного берега Острова, справедливо рассудив, что если там есть одно месторождение угля, то вполне могут быть и другие. Так и вышло. Уголь повсюду буквально лежал под ногами. Впрочем, проблему монополии решили и без Тропинина. Индейцы из племени Снунейму решили начать собственную добычу, тем самым положив начало конкуренции.
Зато поиски привели к другому, куда более важному открытию.
Когда группа горных следопытов обыскивала восточный берег Острова, выявляя всё новые и новые залежи каменного угля, одному из них Корлыханову пришла в голову неожиданная идея обыскать заодно и соседние острова. Ведь чуть ли не главным условием рентабельности добычи считалась близость к водным путям, а острова сами по себе располагались в море.
И вот на острове Святого Феликса, что лежал между Островом и материком (на иных испанских картах он значился как Техада) Корлыханов нашёл железную руду. Да такого отличного качества и так близко к поверхности, что господин Тропинин бросил все свои дела и отправился исследовать остров.
Он назвал его Островом Сокровищ.
Приятной неожиданностью стало и то, что остров не принадлежал никакому из индейских племен, во всяком случае там не имелось постоянных поселений. Поэтому Тропинин объявил его собственностью Складчины и Виктории.
На карте Святой Феликс напоминал маленькую копию их Острова. Та же вытянутая форма, то же расположение относительно сторон света, такой же горный хребет, идущий по центру. Только что берег не был так сильно изрезан фьордами.
Вся добыча бедной руды на болотах тут же прекратилась. Руду начали возить в устье Стольной исключительно с острова Сокровищ. Там на старых доменках выплавляли чугун, в печах переделывали его на железо и сталь и уже в виде чушек и болванок подавали на заводы Эскимальта. Уголь же находился поблизости — на месторождениях Нанаймо. Три крупных города оказались рядом, отчего эта часть Внутреннего моря стала довольно оживленным местом.
Но старые доменки не справлялись, а Тропинин желал убрать лишнее звено. Поэтому он начал возводить домны прямо в Нанаймо, затем построил фабрику по получению кокса, а потом перенес туда и большую часть металлургического производства.
Нанаймо рос очень быстро. Шахтеры, строители, металлурги, ломовые извозчики, грузчики, портовые рабочие, лесорубы. Всех их следовало одевать, снабжать продовольствием, лечить, развлекать, их детей учить, а приезжим предоставлять кров. За последние три года город прибавлял в среднем по сотне жителей каждый месяц и уже перевалил за пять тысяч.
Разумеется, люди не появлялись из воздуха. Приток переселенцев из России и вербовка среди индейцев не могли покрыть потребность в рабочей силе. Нанаймо развивался за счет других городов. Поселение в Дельте сократилось наполовину. Рост самой Виктории замедлился, а в один год даже остановился, так как молодежь вербовали на шахты, рудник и заводы. Туда же подались предприниматели, желающие поднять дело на новом месте.
Нанаймо вскоре стал третьим по величине городом колоний, уступая лишь столице и Сосалито. Не случайно именно сюда Тропинин решил проложить первую железную дорогу.
Глава 11
Нанаймо
Хотя Гриша собирал исторические сведения о городах и поселках, когда работал над энциклопедией, в самом Нанаймо ему бывать не довелось. И теперь город произвел на него удручающее впечатление. Он действительно оказался большим, и это единственное что соответствовало ожиданиям.
Ничего общего с красными линиями Виктории или милыми террасами Сосалито здесь не имелось. Раскиданный на большом пространстве среди входов в шахты, складов, пристаней, домен, печей, заводов, Нанаймо развивался безо всякой системы. Город разделяли пустыри, холмы и отвалы пустой породы, разрезали рельсовые дороги с вагонетками на конной тяге. Хижины из слегка отесанного сырого бревна соседствовали с аккуратными щитовыми домиками, какие часто ставили на починках и торговых постах; встречались кирпичные постройки и даже парусиновые палатки. Дороги здесь никто не мостил, разве что лавки и кабаки соединяли дощатым настилом. Там, где почва недостаточно каменистая дороги развезло от февральских дождей и талого снега, а поскольку такие места все старались объехать, лужи и грязь только распространялись в обе стороны.