Обычно несколько копий посылали с разными кораблями. Так получалось надежней. Корабли иногда тонули, захватывались каперами, или просто вставали на долгий ремонт. Важные сведения могли затеряться. Так что работы секретарям и переписчикам хватало. Начальство Ясютина в Виктории не пренебрегало этой системой. Иногда на лондонский адрес приходили одинаковые письма с разницей в несколько месяцев.
Судя по датам, почту из Виктории отправили около года назад. Но это было в порядке вещей. Быстрее добирались только письма переданные в Макао на ост-индийские корабли. Тогда почта могла дойти за девять-десять месяцев. Но корабли компании выходили из Макао в Лондон обычно в начале года. Так что раньше чем в сентябре ждать их не следовало. Почта же через порты Индии шла гораздо дольше.
«Аллигатор» пришел из Калькутты, а стало быть к американским письмам прибавилось небольшое послание от бенгальского агента Храмцова. Его послание не шифровалось и содержало общеизвестные сведения, будучи скорее жестом вежливости, чем частью работы. С него Ясютин и начал.
Храмцов сообщал о неудачном восстании Вазира Али, о гибели Типу Султана и падении королевства Майсур, о передаче достопочтенной компании власти над государством Танджавур. Британцы одерживали в Индии одну победу за другой, постепенно расширяя свое влияние. Все эти сведения уже устарели. Британские газеты узнавали о любых событиях раньше премьер-министра и короля.
Официальные письма из Виктории так же содержали лишь открытую информацию, неспособную повредить делу. Торговля с Кантоном, цены на рынках, промыслы, строительство железноделательного завода, добыча угля и руды. А вот письмо от племянника имело особое назначение и его требовалось прочесть одному.
Не желая, однако, прерывать завтрак, Ясютин отложил почту и развернул «Лондонскую газету».
Корабль Его величества «Флора» захватил испанского приватира с шестнадцатью пушками и девяносто членами команды, а также освободил несколько захваченных испанцами торговых бригов.
В палату пэров внесли закон о переписи запасов иностранных вин и обложении их пошлиной, а также о дополнительных акцизах на ром и другие продукты Вест-Индии. Это означало, что вина подорожают, а контрабандисты увеличат прибыли.
В Парламент внесли и другие законы. О содержании ополчения, о выплате экспортных премий. И…
— Вот это отлично, — произнёс вслух Ясютин. — Закон о продлении закона под названием «закон об облегчении торговли и отношений между Королевством и Соединенными Штатами Америки».
Законы принимали один за другим, парламент недаром ел свой хлеб. Хотя в Виктории большая часть подобных вещей вообще не нуждалась в регулировании, а меньшую часть можно было решить на коротком заседанием Правления.
— А вот решение о возмещении расходов Русской компании на содержание агента и капеллана в Петербурге и Кронштадте.
Затем шли привычные объявления о розыске преступников и вознаграждении за сведения, торги флотской ветошью, погашение векселей казначейства. Распродажи имущества, ликвидации компаний. Ясютин читал их на всякий случай, вдруг да мелькнет что-то любопытное. Кроме того, объявления позволяли получить общее представление о том, в каком направлении движется страна.
Всюду дела шли неважно. Кроме моряков, которым удается взять приз.
— Мистер Адамс, мистер Рид, господин Иванов, Мария, прошу прощения, я должен прочесть это письмо один.
Тимофей зашёл в кабинет.
Никакого племянника у него в Виктории не имелось. И вообще, насколько он знал, его мать и отец не имели других детей. Под видом племянника и прочих вымышленных родственников ему писали Алексей Петрович Тропинин и Галина Ивановна Эмонтай.
Несколько листов, исписанных убористым, но четким почерком, описывали жизнь тетушек, дядюшек, знакомых и малознакомых персонажей. Большинства этих людей не существовало в природе, другие были ему знакомы. Суть заключалась не в именах.
Даже подозревай кто-нибудь о наличии в письме тайного сообщения, ему вряд ли удалось бы взломать шифр. Его разрабатывал сам Тропинин и состоял он из трех каскадов.
Первым делом Тимофей выписал на отдельный лист каждое десятое слово письма (так как датировалось оно десятым числом). Затем по простой таблице, которую держал в памяти, превратил буквы в длинный ряд единиц и нолей. Сняв с полки книгу (14 издание Робинзона Крузо 1772 года) и открыв третью главу (так как на дате значился март), он проделал ту же процедуру с первыми пятью строчками текста, считая и цифры, но пропуская пробелы и знаки, получив ещё один ряд единиц и нулей. Оставалось только сложить первый ряд со вторым (при этом две единицы давали ноль), разбить на группы и преобразовать обратно в текст с помощью еще одной простой запоминающейся таблицы.