В казачьих рядах прошел удивленный шепот.
— И награду свою вы получите, — добавил я. — Полностью, как договаривались. По фунту золота на каждого.
Казаки восторженно загудели — такая щедрость, особенно после их недавней выходки в Силинцзы, оказалась полной неожиданностью. Урядник даже растерянно крякнул, не зная, что ответить.
— Одно только «но», ребята, — поднял я палец. — Здешнего приискового золота мало, да и то, что было, разошлось на пособие бывшим рабам. А основная наша казна — в Силинцзы. Придется вам подождать пару дней, пока я туда смотаюсь и привезу ваш расчет. Ну, заодно и Сафара нашего с ранеными проведаю.
Конфликт был исчерпан.
Можно, конечно, вместе с ними было вернуться, но пусть пока в охране посидят, лишним не будет.
Позже, когда казаки уже с оживлением обсуждали, кто что купит, вернувшись домой, я позвал в свою штабную фанзу Лян Фу. Он вошел молча, сел напротив. Настало время для серьезного разговора.
— Цзюнь-шуай, — начал я, впервые обратившись к нему по его официальному тайпинскому чину. — У нас с тобой теперь есть земля, четыре прииска, и армия. — Тут я сделал паузу. — Предлагаю тебе стать здесь управляющим.
Он посмотрел на меня с несказанным изумлением.
— У меня много дел в России. Я не могу отлучаться оттуда надолго. Так что давай договоримся так: я налаживаю добычу золота, — продолжил я, — закупаю хорошее оружие, штуцера, если понадобится, вербую новых бойцов — в общем, ставлю тут дело на правильную ногу, и уезжаю. А ты здесь, на приисках, остаешься за главного. Организуешь работу, поставишь охрану, будешь следить за порядком. Будешь от меня управлять этой долиной.
— И каковы условия? — спросил он так же прямо.
— Смотри, треть всего золота, что вы добудете, твоя. На твою армию, на твою войну, на твое Небесное Царство. Можешь хоть императором себя объявить, мне плевать. Но две трети — мои. Это плата за оружие и за мою защиту. Если кто сунется — мои бойцы придут на помощь.
Я протянул ему руку.
— Идет?
Лян Фу посмотрел на мою руку, потом мне в глаза.
— Только есть одна проблема, — предупредил я его, — это соглашение придется согласовать с моими компаньонами. Завтра мы возьмем с собою Сян Ма и поедем в Силинцзы. Там все окончательно и обсудим.
Утром следующего дня мы втроем выехали в направлении города… Проезжая с прииска Тигровый зуб до Силинцзы, мы вместе с Лян Фу, новоиспеченным управляющим, еще раз осмотрели три ранее захваченных рудника. Все они были меньше «Тигриного зуба», но явно приносили когда-то немалый доход. Однако сейчас все работы здесь были остановлены: рабы разбежались, предварительно разграбив запасы продовольствия. Кроме того, часть работников с «Тигрового Зуба» ушла вместе с Ваном, а часть — перешла в категорию военнослужащих. Похоже, наступило время наладить работу рудников, но для этого нужны были люди — главным образом работники. Впрочем, от надежных солдат я бы тоже не отказался — неизвестно, что еще выкинет этот Тулишен, где он проявится вновь. А в том, что он придет за своим золотом, я не сомневался.
И когда мы вместе с Лян Фу ехали с приисков в Силинцзы, на привале я задал ему этот мучивший меня вопрос.
— Нам нужны люди, цзюнь-шуай. Примерно тысяча работников. Кроме того, мне нужно больше солдат — смелых, преданных, готовых на все. Таких, как твои тайпины. Где мне их взять?
Лян Фу долго молчал, глядя на тлеющие угли костра.
— Тысяча, — сказал он наконец глухо. — Тысячи наших братьев, воинов Небесного Царства, после поражения под Линьцыном томятся в рабстве по всей Маньчжурии. Император Цинов приказал казнить всех, кто попадается им в руки, но многие военачальники нарушили этот приказ ради денег, что можно выручить от продажи пленных. И теперь базары наполнены нашими братьями. Их продают, как скот, на невольничьих рынках. Они потеряли все — веру, надежду, оружие. Но не разучились ненавидеть.
Он поднял на меня свои темные, горевшие холодным огнем глаза.
— Самый большой рынок в Мукдене, столице этой провинции. Там можно купить все что угодно. Если у тебя есть серебро, Тай-пен, ты можешь купить там и рабов, и даже готовую, преданную тебе армию!
Эта мысль, прямо скажем, запала в душу. Разве не правильно будет потратить захваченное нами золото, чтобы выкупить из ада тех, кто уже был солдатом, кто ненавидел этот мир и готов был сжечь его дотла? Поиск Тулишэня и его хозяев-европейцев приобретал теперь новый, практический смысл.
Наконец, после пяти дней пути мы выбрались из диких гор и вышли на дорогу в Силинцзы. Подъезжая к городку, я сразу же заметил перемены. На восстановленных стенах теперь через каждые сто шагов стояли часовые. В утренней дымке виднелись фигуры, методично прохаживающиеся по гребню стены. Ворота, которые мы разнесли в щепки, были не просто заделаны, а отстроены заново, теперь еще крепче, из толстых, просмоленных бревен.