Левицкий, верный европейским привычкам, начал было торг, заведя речь о качестве «товара», о ранах и истощении пленников. Нойон лишь молча слушал его, поглаживая редкую бороду. Я остановил Владимира жестом. Здесь действовали другие законы. Это был не рынок, где торгуются за каждую монету. Это была сделка двух воинов.
Вместо этого я приказал выложить перед ним мешочки с золотым песком. Нойон взял один, развязал тесемки и высыпал на ладонь горсть тяжелого, тускло блестевшего металла. Он долго, с прищуром, разглядывал его, перетирая между большим и указательным пальцами. Затем поднял свои маленькие, острые глазки и сказал Очиру что-то короткое, гортанное, похожее на лай.
Я не понял слов, но уловил в них нотки сомнения и недоверия. Атмосфера в юрте мгновенно накалилась. Левицкий напрягся, его рука сама собой легла на рукоять револьвера.
Очир ответил нойону, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с оскорбленной гордостью. Их разговор перешел в быструю, отрывистую перепалку. Я видел, как Очир горячо, размахивая руками, что-то доказывал, несколько раз ткнув пальцем в мою сторону. Старый нойон слушал его, хмурясь, его взгляд то и дело возвращался ко мне и к золоту на его ладони.
Наконец спор стих.
— Что такое? — тихо спросил я Левицкого.
— Похоже, он сомневается, что это настоящее золото, — так же тихо ответил тот. — Думает, не подделка ли.
И в этот момент Очир повернулся ко мне и перевел, как бы извиняясь:
— Наш нойон… старый, осторожный. Говорит, не видел раньше столько золотого песка у одного человека. Я ему сказал: этот русский нойон — человек сильный и щедрый. У него слова с делом не расходятся. Я с ним в степи ходил. Его золото чистое, как слеза ребенка!
Нойон, услышав это, снова долго, изучающе посмотрел на меня. Затем медленно, почти нехотя, кивнул. Мне же осталось лишь похвалить самого себя за то, что когда-то я щедро расплатился с Очиром за его работу проводника. Репутация в степи — бесценная вещь.
Итак, тридцать два чудом выживших повстанца перешли в нашу безраздельную собственность.
— Расковать! — приказал я. — И накормить. Не жалеть мяса!
Еще несколько унций золотого песка перекочевало из рук в руки, и мы с Левицким стали гордыми обладателями нескольких выбракованных верблюдов. Лошадей и небольшой отары овец. Будет чем кормить этих доходяг!
Кроме того, я договорился, что десяток Очира сопроводит нас до города, конвоируя наших новых работников. На обратном пути, когда мы уже подъезжали к стенам Цицикара, ведя за собой эту мрачную, молчаливую колонну, Левицкий поравнялся со мной.
— Что ж, Серж, это, конечно, удача. Но их всего три десятка! Слишком мало для нашего прииска, и наверняка не все они подходят для зачисления в армию Лян Фу. Что теперь? Едем в Мукден, искать дальше?
— Нет, Владимир, — тихо, но твердо ответил я. — В Мукден мы не поедем. Есть идея получше.
Глава 7
Глава 7
— Тридцать два человека — конечно, это немного. Но посмотри-ка сюда!
Я кивнул на город, покачиваясь в седле.
— Смотри внимательно.
Впереди бурлил торговый пригород. Смрадный, плотный воздух был пропитан запахами угля, гниющих овощей и дешевой похлебки. По улице, словно грязная река в половодье, тек нескончаемый людской поток. В основном это были кули — жилистые полуголые мужики с покорно согнутыми спинами. Под гортанные выкрики и скрип тележных колес они тащили тюки, разгружали плоскодонные баржи, катили тележки с клиентами, толкали тачки. Безотказная рабочая сила, которой здесь, казалось, не было ни конца ни края.
— Видишь? Вот она, настоящая трудовая мощь Китая, — тихо проговорил я. — В Цицикаре их тысячи, в провинции — сотни тысяч, а во всей стране — миллионы. Поднебесная вкрай разорена, у них уже десять лет подряд непрерывно идут войны. Огромное количество крестьян обнищали и готовы гнуть спину от зари до зари за чашку риса и несколько медных чохов. Нам не надо покупать рабов, чтобы они махали кайлом на моих приисках. Мы же все равно не будем заставлять их работать за пайку чумизы, правда? Так зачем же платить за рабов, чтобы потом назначать им жалование как свободным? Можно просто сразу нанять этих бедолаг. Обойдутся в гроши и безо всяких хлопот!
Левицкий переводил взгляд с улицы на меня, медленно начиная понимать мою логику.
— Конечно, от покупки рабов мы полностью не откажемся, — продолжал я, отступая от окна в тень комнаты. — Отныне мы берем только бывших повстанцев, чтобы укомплектовать охрану. Тайпинов, няньцзюней — всех, кто имеет боевой опыт и знает цену крови. Среди них много озлобленных, тех, кто готов умереть, забрав с собой на тот свет как можно больше врагов. И, конечно, им никто и никогда не платил достойно за службу. Вот из этой-то клокочущей ярости, Владимир, мы и создадим нашу маленькую армию.