Китаец выглядел богатым, на шапке его покачивался шарик из слоновой кости — знак чиновника шестого класса. Взгляд мой невольно задержался на его холеном, явно не знавшем настоящих потрясений лице. Однако Левицкий, улучив момент, отвел меня в сторону.
— Серж, это не наше дело, — зашептал он мне на ухо. — У нас нет на это времени, у нас огромный караван, нас ждут на прииске! Монголы скоро приведут в Силинцзы сотни головорезов, с которыми нужно что-то делать! Мы не можем рисковать всем из-за жены какого-то местного мандарина!
Он, конечно, был прав, но… взгляд мой упал на рыдающего китайца, затем на дорогу, змеей уползавшую в горы — туда, где засело недобитое нами бандитское гнездо, — и мне стало вдруг отчетливо ясно, что проехать мимо не получится.
— Возможно, Владимир, это и есть те самые хунхузы, — глухо прозвучал ответ, хотя вера в собственные слова была слабой. — Те, что встали у нас на пути. Если так, наш долг — добить гадину в ее логове.
А про себя добавилось: «Да если и не те — какая, к черту, разница? Мы не проезжаем мимо, когда женщину увозят в рабство. Мы не они».
Был, впрочем, в этом решении и элемент расчета. Этот человек, судя по одежде и манерам, был не просто богачом. Он был из шэньши, из местной знати. Сегодняшнее спасение его жены могло завтра обернуться серьезной поддержкой, когда цинские власти всерьез заинтересуются, что за армия собирается у них в северных горах.
— Мы поможем, — твердо было сказано китайцу.
Он поднял на меня глаза, полные недоверия, которое тут же сменилось безмерной, детской благодарностью. Он рухнул на колени, пытаясь припасть к моим сапогам, но был поднят твердой рукой.
— Веди нас в свое поместье. Разместим караван на бивуак и начнем погоню!
Глава 8
Глава 8
К поместью пострадавшего китайца которого звали Чжан Гуань — мы приехали уже в сумерках. После маленьких, вросших в землю низеньких крестьянских фанз и грязных постоялых дворов поместье Чжан Гуаня производило ошеломляющее впечатление. Состояло оно, собственно, из двух больших, одноэтажных домов. Первый, фасадный, с теми самыми резными воротами, через которые мы въехали. За ним — обширный, вымощенный камнем двор, и в глубине — второй дом, еще больше первого, жилой, хозяйский. Поместье чиновника Чжан Гуаня оказалось островком порядка и благополучия посреди дикой, необузданной долины. Обширный двор, мощные хозяйственные постройки — все говорило о богатстве и прочном положении хозяина.
Нам с Левицким отвели просторную угловую комнату в фасадном доме, видимо, предназначенную для гостей. Караван встал лагерем у ворот поместья. Красивый, нарядный дом с красными письменами и узорами над входом. Внутри нас встретили просторные, чистые комнаты, где на полках вдоль стен стояли книги, а на низких столиках — красные лакированные свечи. Все было отделано темным, почти черным деревом, что придавало помещению сходство с кабинетом какого-нибудь европейского ученого-алхимика. Вдоль стен шли теплые каны, приподнятые почти на аршин, образуя широкие лежанки, у которых стояли столики с книгами.
Но самое интересное ждало нас на заднем дворе, куда мы вышли, проснувшись ранним утром. По словам Сяо Ма, наш хозяин занимался лесом, сдачей земли в аренду, а еще имел небольшой винокуренный завод.
— Где винокурня? — с интересом спросил Левицкий, который по кавалерийской привычке ценил хорошее вино и явно надеялся разжиться здесь сливовым напитком.
Нам показали на один из длинных, приземистых флигелей, сложенных из серого кирпича. Мы вошли туда. В большом, чистом и на удивление светлом помещении стояло несколько блестящих медных котлов. Сквозь щели в дощатом полу виднелось подвальное помещение, где угадывались отблески огня под перегонными кубами. В соседней пристройке стояло несколько бочонков с готовой продукцией. Все было чисто, опрятно и устроено с размахом. К разочарованию корнета, вина тут не делали — только рисовую водку байцзю и гаоляновый хашин.
— Куда хозяин девает выкуриваемую водку? — спросил я, обращаясь к Ичигену.
Наш провожатый, один из слуг Чжана, объяснил через нанайца, что хозяин меняет ее жителям окрестных деревень на бобы и чумизу — не у всякого была охота и возможность самому варить водку. Часть же уходила большим караваном в Мукден. Судя по процветающему виду поместья, — это было выгодное, доходное дело. Впрочем, как и в России…
Но сейчас все это великолепие было пропитано горем. Не успели мы выйти с винокурни, к нам бросился хозяин, судя по всему, не спавший всю эту ночь.