Чжан Гуань, казалось, за несколько часов постарел на десять лет. Его тонкие, интеллигентные черты исказились, он метался по двору, заламывая руки и умоляя нас немедленно броситься в погоню.
— Умоляю, господа! Не медлите! — всхлипывал он. — Они убьют ее! Они надругаются над ней!
Я слушал его, и во мне боролись два чувства: сострадание к этому сломленному человеку и холодный расчет. Бросаться сейчас в погоню, не зная ни численности врага, ни расположения его логова, означало рисковать своими людьми. А там и идти на штурм их фанз, терять бойцов в бессмысленной перестрелке. А терять людей здесь мне совершенно не хотелось. Ведь главного нашего козыря — динамита — у нас не было.
— Успокойтесь, господин Чжан, — сказал я твердо. — Истерикой вы жене не поможете. Да и нам тоже.
Он замолчал, с надеждой и ужасом глядя на меня. Мой взгляд еще раз скользнул по его винокурне. Когда-то такая же водка сильно помогла мне — год назад, с этим мостом через Клязьму. Чего только не наворотишь, используя спиртосодержащую жидкость в отношении невоздержанных к выпивке людей! А недавно, в Цицикаре, оружейник, предлагавший мне арбалеты чжугэ ну, как бы между делом обмолвился, что местные охотники иногда смазывают стрелы ядом аконита… И постепенно в голове моей холодным паззлом начал складываться план.
Мысль, что родилась в моей голове, была чудовищной, бесчестной, абсолютно не вписывающейся в кодекс офицера, которым когда-то был я и Левицкий. Но я давно уже не был офицером. Я прошел каторгу, я видел, как умирают мои друзья, и я воевал на земле, где нет никаких кодексов, кроме одного: победить или умереть. Тогда, в той прошлой жизни, в Чечне, в Чаде, у меня часто были связаны руки приказами, уставами, политикой. Сейчас — нет. Сейчас я сам себе и царь, и бог, и воинский начальник.
Отравленная водка.
— Скажите, господин Чжан, — Аконит. Корень борца. Он растет в этих горах?
— Я не понимаю, о чем вы, господин… — залепетал Чжан Гуань.
— Вам и не нужно, — я оборвал его. — Просто скажите: да или нет?
— Да, — испуганно кивнул он. — Его собирают знахари… для лекарств.
Ну, вот и славненько. Осталось только придумать, как транспортировать эту травку из местных гор в луженые глотки хунхузов.
Когда слуги бесшумно удалились, мы остались втроем в его кабинете. Воздух здесь был пропитан тонким ароматом сандала и старых книг. Резная мебель из темного, почти черного дерева лоснилась в свете масляной лампы, а на стенах висели свитки с каллиграфией. Этот островок утонченной цивилизации казался хрупкой скорлупой перед лицом грубой силы, что ворвалась в жизнь хозяина дома. Рядом со мной Сяо Ма, как мост между двумя мирами, был готов в меру сил переводить слова хозяина.
— Господин Чжан, — начал я, чувствуя, что мой голос прозвучал в тишине кабинета чужеродно, как скрежет металла. — Чтобы спланировать дело, мне нужны сведения.Все, что вы знаете об этих людях. Сколько их? Где их логово?
— В горах, господин… — его холеный палец, унизанный перстнями, дрожа, ткнул в сторону окна, за которым сгущалась тьма. — Двадцать «ли» отсюда, не больше. Там… старый, заброшенный даосский монастырь. Они устроили там свое гнездо.
— Он укреплен? Стены, дозорные?
— Да, господин, да! — в его голосе зазвучали истерические нотки. — Сам я не видел, но люди говорят — это настоящая крепость. И бойцов у них… полсотни, а то и больше.
Полсотни стволов. Укрепленные стены. Мысли в голове работали быстро и холодно, отсекая эмоции и просчитывая варианты. Штурм в лоб — это гарантированные потери с нашей стороны. И почти нулевые шансы для заложницы.
— Послушайте меня внимательно, господин Чжан, — я подался вперед, и наши взгляды встретились. — Есть два пути. Первый — быстрый и кровавый. Я могу взять этот монастырь штурмом. Мы вырежем их всех, до последнего. Но там будет бой, господин Чжан. Огонь, сталь, все такое. В суматохе боя, в дыму и грохоте, шальная пуля не разбирает, где враг, а где заложник. Я не могу дать вам никаких гарантий, что ваша жена переживет этот штурм. Вы готовы пойти на такой риск?
Его лицо утратило всякий цвет, став похожим на желтушную рисовую бумагу. Чжан судорожно затряс головой, не в силах вымолвить ни слова, лишь издавая тихий, задушенный стон.
— Нет-нет! Не надо боя… — наконец пролепетал он. — Ее жизнь дороже!
— Хорошо, — я откинулся назад, давая ему вздохнуть. — Тогда есть второй путь. Выкуп. Мы заплатим им столько, сколько они потребуют, и они вернут вашу жену.
Казалось, я предлагал простой и реальный способ вернуть женщину. Однако Чжан не выглядел обрадованным открывающимися перспективами. На его лице ужас сменился мучительным сомнением.