— Это те самые солоны, — подтвердил подоспевший Баосу — у которых мы купили коней, когда ехали в Цицикар. Они вышли на войну. И, похоже, их враг сидит в Силиньцзы!
[1] Опиум, 50 сундуков. Огнестрельное оружие образца Адамса, 20 единиц. Инструменты для добычи полезных ископаемых.
Глава 10
— Однако, — только и выдал я. — Вот только мы-то тут при чем? Мало ли кому они войну объявили, — не сразу понял я.
Очир лишь покачал головой и кивнул на своих нукеров, которые стащили с коня связанного эвенкийского охотника.
— Говорит, их собралось пять сотен, а то и шесть! И идут они на Силинцзы.
«Какого хрена?» — была первая мысль.
— Мы у них на пути! — добил меня Очир.
Пять сотен. Против наших полутора, считая трудяг, новобранцев и монголов. Я посмотрел на наш медлительный, растянувшийся на версту караван — идеальная мишень.
— Бежать бессмысленно, — глухо сказал Левицкий, поняв все без слов. — Они налегке, а мы с грузом. Нагонят и перережут поодиночке.
— Послать парламентеров! — решил я. — Узнать, чего хотят. Чего это они войной пошли? Выиграем время.
Но времени у нас уже не было. Другой дозорный, оставленный на дальнем холме, подал сигнал — трижды взмахнул в воздухе белым платком. Они ускоряются. Идут в атаку.
Стало ясно: это не случайная встреча. Они шли именно за нами.
— Баоса! — крикнул я, и нанаец тут же оказался рядом. — Ты и твой товарищ! Берите лучших коней и еще заводных! В Силинцзы! К Софрону! Скачите, не жалея ни себя, ни лошадей! Расскажите все, что видели! Нам нужна помощь!
Двое гонцов, не говоря ни слова, вскочили на коней и, пригнувшись к луке седла, стрелами понеслись на запад. А на востоке, на горизонте, поднятая пыль уже превращалась в темную, быстро растущую грозовую тучу, которая двигалась прямо на нас. Началась лихорадочная, отчаянная подготовка к бою, который мы не могли выиграть.
— В круг! — проревел я, перекрывая начинающуюся панику. — Повозки — в круг! Верблюдов — на землю! Живо!
Команда была старой, как сама степь. Монголы Очира, привыкшие к таким маневрам с детства, действовали быстро и слаженно. С гиканьем и свистом они разворачивали арбы, ставя их вперехлест колесами, создавая импровизированную стену. Погонщики-кули, понукаемые криками и ударами плетей, с рычанием заставляли упрямых верблюдов ложиться на землю, превращая их живые тела в дополнительный высокий бруствер. В центре этого шаткого форта сбились в кучу безоружные — пленные няньцзюни, перепуганные погонщики и женщины.
Я оббежал наш круг. Картина была плачевной. На полтысячи атакующих у нас было чуть больше сотни бойцов, способных держать оружие. Штуцеров и фитильных ружей — кот наплакал. Наш главный козырь — скорость и точность, но против такой лавины и этого было мало. Требовался огонь. Плотный, убийственный огонь на короткой дистанции.
— Револьверы! — Я подбежал к Левицкому, который уже расставлял своих стрелков. — Всю партию «Адамсов»! Раздать бойцам!
Я видел, как дрогнуло его непроницаемое лицо.
— Кому, Серж? — изумленно спросил он. — Русских воинов у нас нет. Китайцы и монголы не обучены. Неужели ты хочешь снабдить современным оружием этих дикарей?
— Да, черт возьми! Раздай всем! Всем, кто умеет стрелять! — отрезал я. — Монголам, факельщикам — мне плевать! Выбери самых толковых! Времени нет!
Эта идея вызвала ропот. Старый Парамон, перезаряжавший свой штуцер, мрачно сплюнул.
— Давать этакое оружие иноверцам? Басурманам? Не по-христиански это, командир! Ладно, наши тайпины хоть какие-никакие, а христиане. Можно дать этим диким факельщикам мечи и копья. Но револьверы? Опасно! Как бы не постреляли нас в спину ради казны!
— Исполнять приказ! Сейчас нет ни христиан, ни басурман, Парамон! — оборвал я его. — Есть те, кто стреляет в них, и те, кто будет стрелять в нас! И я ставлю на первых!
Левицкий тут же, поняв мой замысел, схватил ящик с револьверами. Вместе с Парамоном они торопливо начали инструктировать.
— Смотри сюда! — кричал Левицкий, на пальцах объясняя ошеломленному монголу принцип действия барабана. — На курок жмешь — он стреляет! Понял⁈ Шесть раз стреляет!
Монголы, чьи предки веками воевали луком и саблей, с детским восторгом и страхом брали в руки тяжелое, вороненое оружие. Несколько самых свирепых на вид няньцзюней тоже получили свои «Адамсы», и их глаза загорелись хищным огнем. Они уже знали, как опасно и сильно это оружие.
Враг приближался. Вокруг кипел хаос — погонщики тащили упиравшихся верблюдов, кричали люди, ржали лошади. А на горизонте темная туча уже обрела форму — сотни всадников, рассыпавшись лавой, неслись на наш изготовившийся к бою караван.