— Каких работ?
— Мы хотим соединить Америку и Европу. Телеграфом, — просто сказал он.
Гм. Некоторое время я безуспешно пытался осознать смысл сказанного. Какая тут, нахрен, Америка? Мы бесконечно далеко от нее!
— Простите, но разве кабель из Европы в Америку не по дну океана прокладывают? — осторожно, пытаясь никак не продемонстрировать своего «послезнания», спросил я наконец.
— Проложить кабель по дну Атлантики пока не удается, — пояснил Кошкин. — Слишком глубоко, кабель рвется. И тогда в компании «Вестерн Юнион», где служат эти господа, родился этот проект — соединить континенты по суше. Компания уже строит линию через британские владения — из Америки в Русскую Америку, на Аляску. Затем — короткий кабель через Берингов пролив. И дальше — через всю нашу необъятную Сибирь, до Иркутска, где телеграф уже есть! Строиться он будет с двух сторон — одна ветка от Иркутска, другая — из Америки.
Слушая его восторженные излияния, я лихорадочно размышлял, какие выгоды может принести мне это нежданное знакомство. С первого взгляда было заметно, что эти янки — люди дела. Американцы 19 века нисколько не походили на их растолстевших надменных потомков — они умели и любили работать, причем охотно брались за любые задачи. В этом времени американцы — это нация инженеров, торговцев и авантюристов, чья Гражданская война превратилась в гигантский полигон для испытания самых передовых технологий. И при всем при этом — масштаб! Эти люди мыслили категориями континентов.
И вот передо мной сидели люди, которые были лучшими в мире специалистами по всем трем направлениям.
Пожалуй, надо бы познакомиться с ними получше. Через них, через их компанию, можно было получить доступ к технологиям, о которых у нас еще и не слыхивали. Наверняка через них можно наладить контакты, заказать оборудование, нанять специалистов. Телеграф, железные дороги, оружие… В общем, ребята явно полезные. Надо брать!
Сказано — сделано.
— Господа, — произнес я, пряча за вежливым тоном деловой интерес. — Ваш проект поистине грандиозен. И, смею предположить, сопряжен с огромными трудностями.
Я сделал паузу, глядя на Кеннана. Тот напрягся, почувствовав, что разговор переходит в иную плоскость.
— Возможно, мой опыт освоения этих диких земель, — продолжал я, — и мои… скромные возможности, могли бы оказаться вам весьма полезны. Я занимаюсь здесь золотыми приисками и предлагаю вам сотрудничество.
— С удовольствием рассмотрим все варианты. Человеку, произносящему слово «золотодобыча», трудно в чем-либо отказать! — улыбнулся полковник Баркли, и Кошкин перевел его слова.
— Прекрасно. Для начала я украду у вас мистера Кошкина… на какое-то время.
В тот же вечер, я пригласил Кошкина в свою каюту. Показав ему несколько золотых самородков, я попросил о конфиденциальной услуге. И затем — достал из сундука трофейные английские бумаги.
— Мне нужно знать, что здесь написано, — сказал я. — Дословно.
Кошкин задумчиво потер переносицу.
— Готов помочь, сударь. Но прошу учесть — у меня есть время на посторонние занятия, лишь когда джентльмены отдыхают и не нуждаются в моих услугах.
— Ну, полагаю, по ночам они спят, не так ли? — многозначительным тоном спросил я.
Кошкин согласно кивнул.
Всю ночь он, хмурясь и ругаясь сквозь зубы на корявый почерк английских геологов, корпел над бумагами. Закончил он лишь под утро. Осунувшийся и усталый, он доложил результаты своих изысканий.
— Владислав Антонович, — сказал он тихо, — ваши подозрения оказались небезосновательны. Здесь — детальный план по разработке золотых месторождений. С цифрами, расчетами, сметой расходов.
— Кто за этим стоит?
— Судя по подписям, по поводу золотых месторождений на Мохэ уже создана целая британская торговая компания. Но… — он замялся, — вот здесь, в конце. Рекомендательное письмо, адресованное китайским властям в порту Тяньцзинь. И под ним стоит подпись и гербовая печать… консула Ее Величества. Боюсь, господин Тарановский, вы влезли в большую политику!
На следующий день, во время одной из долгих стоянок для погрузки дров, я вышел на палубу проветриться. Там, у перил, стоял один из американцев — Томас Баркли. Опираясь на трость, он молча смотрел на унылый осенний пейзаж, и курил тонкую сигару.
— Хороший у вас табак, господин… — сказал я по-русски, подойдя к Кошкину, который стоял рядом. — Спросите, не вирджинский ли?