Лопатин хитро прищурился.
— А что, если я тебе такого человека найду? У меня в пароходстве на Лене инженер один служит, Степан Басаргин. Молодой, да ранний. Из самого Петербургского горного института. У него руки по локоть в масле, а в голове — все шестеренки на месте. Готов хоть сейчас на край света ехать, лишь бы с настоящими машинами возиться. А снабжение, — он хлопнул себя по груди, — снабжение я могу и на себя взять. Мои пароходы по Лене ходят, дело знакомое.
— Ну, тогда — уговорил, черт языкастый. Пошли к французу!
В тот же вечер, в той же шумной ресторации, Лопатин познакомил меня с Басаргиным. Это был худощавый молодой человек в потертом студенческом сюртуке, с тонкими, нервными пальцами, настолько испачканными в машинном масле, что он, видно, не мог их отмыть. Он говорил мало, стеснялся своей неловкости, но когда я начал рассказывать ему о паровых насосах Путилова, о драге Берда и амальгамационных машинах Лесснера, его глаза за толстыми стеклами очков буквально загорелись. Он перебивал меня, задавал точные, профессиональные вопросы, на ходу набрасывая на салфетке эскизы и схемы. Я понял, что нашел своего человека. Настоящего технаря, одержимого своим делом, для которого жужжание шестеренок было слаще любой музыки.
Коротко переговорив, мы очень скоро сошлись во мнении, что в условиях Витима оптимальным способом добычи была бы паровая драга.
— … а драга, Степан Иванович, должна быть разборной, — говорил я ему, увлеченный не меньше его. — Чтобы ее можно было секциями доставить по мелководью, а собрать уже на месте.
Басаргин оторвался от салфетки, на которой уже набрасывал теоретический чертеж.
— Понтонная основа? — быстро спросил он. — А привод черпаковой цепи? Паровой? Какой мощности машину закладывать? И как решать проблему с устойчивостью при выемке грунта? Центр тяжести будет постоянно смещаться!
Его вопросы били не в бровь, а в глаз. Мысленно я улыбнулся: похоже, Басаргин уже сейчас, в этой прокуренной ресторации, мысленно собирал эту машину у себя в голове.
— Устойчивость решим балластными цистернами, — ответил я, входя в раж. — А что до мощности… Представьте себе, Степан Иванович. Нам нужно черпать со дна реки тонны песка и гравия. Круглосуточно. Нам нужна машина, способная заменить тысячу китайцев с лопатами.
— Боже мой… — выдохнул он. — Тысячу… Это же не просто машина, это плавучий завод! Я читал о подобных в американских журналах, про калифорнийскую лихорадку. Но чтобы у нас… в Сибири…
— Именно у нас, — я наклонился к нему через стол. — Мне нужен не просто инженер, который будет следить за тачками и лопатами. Мне нужен человек, который построит на Бодайбо самый современный, самый мощный дражный флот в мире. Который не побоится невиданных доселе масштабов. Вы — тот человек?
Не ответив, он бережно взял мою салфетку с эскизами, словно это была не заляпанная соусом тряпка, а правительственный указ, сложил ее и спрятал во внутренний карман своего сюртука.
— Когда выезжать, Владислав Антонович? — спросил он тихо, и по его тону я понял, что он уже мысленно пакует вещи.
— Как только Никифор Семеныч соберет обоз!
— За этим дело не станет. Пару дней — и все готово! — пообещал Лопатин. — А ты сам что ли тоже поедешь?
— Да. Видишь ли, Никифор Семеныч, — пояснил я, — история с акциями Сибирякова мутная.
— А то я не вижу! — хмыкнул тот. — Жулик он первостатейный.
— Дело не в том, что жулик. А в том, откуда у него так быстро нашелся лишний миллион. Свои капиталы он в обороте держит, в товаре, в пароходах. Чтобы выдернуть такую сумму, ему пришлось бы пол-Иркутска на уши поставить. А все прошло тихо…
Лопатин задумался, поглаживая бороду.
— Ты на что клонишь? — спросил он наконец.
— Я думаю, — сказал я медленно, — что он заплатил за свои акции не своими деньгами. А нашими. Вернее, нашими будущими. Я почти уверен, что во время своей «разведочной» экспедиции на Бодайбо он не только нашел богатую жилу, но и успел изрядно ее пощипать. Втихую. И именно этим, утаенным, краденым золотом он и расплатился!
Лопатин присвистнул.
— Вот это поворот… А доказать сможешь?
— Вот за этим я туда и еду, — ответил я. — Мне нужно провести на его «разведочных» участках ревизию. Найти скрытые шурфы, опросить людей, поднять бухгалтерские книги его артели. Устроить настоящее следствие. Если я докажу, что он вор, — ему не просто придется вернуть деньги. Ему светит каторга.