– Мне кажется, что вчера ты солгала нам. Растение, за которым ты ходила, как нам сказала, растёт прямо у тебя во дворе. Да и Ванька не стал бы врать, что видел незнакомого человека рядом с тобой. Он конечно любитель иногда сочинить и приукрасить действительность, но вчера, я уверена в этом, он сказал так, как было.
Фавра отложила в сторону пест и, сложив руки на столе, подняла голову. Полина явственно ощутила, как ведунья буравит её взглядом из-под капюшона. Наконец, она тихо заговорила.
– Да, мне пришлось сказать неправду. Тот человек, которого видел Иван, давно уже скрывается от людей и будет совсем не рад, если кто прознает о его существовании. А вчера я просто растерялась. Вы застали меня врасплох и пришлось ляпнуть первое, что пришло в голову. Глупо получилось. Ну, как говорится, и на старуху бывает проруха. Вот и со мной случилось.
– А кто этот человек?
– Мой близкий друг. Он не опасен, если тебя это беспокоит. Даже наоборот. Само его присутствие рядом со Своельгой позволяет людям спать по ночам спокойно.
Полина задумалась. Повода не верить ведунье у неё не было. Но что-то внутри, некое пока не распробованное чувство беспокоило девушку.
– Почему ты сказала, что ждала меня? – Полина решила сменить тему.
– Что ж. На этот вопрос я могу ответить откровенно. С первого твоего дня в деревне ты заинтересовала меня. Не только самим своим появлением – ваны много лет не отправляли к нам выпускников своей школы – но и тем свечением, которое я наблюдаю вокруг тебя.
– Свечением? – изумилась Полина, посмотрев на свои руки, которые выглядели как самые обычные руки, без какого-либо свечения. – Что это значит?
– Хотела бы я знать, что это значит, – хмыкнула Фавра. – Прежде, чем я объясню тебе, ответь мне на один вопрос: не случались ли в твоей жизни странные явления, связанные с природой, животными, растениями или чем-либо ещё в таком роде?
Полине сразу вспомнились ситуации, которые не редко происходили с ней и сильно удивляли её окружение: загадочном поведении животных рядом с ней, зайца в лесу; тополь, который словно говорил с ней, шурша ветвями, хотя она всегда списывала это на ветер. Она рассказала об этом Фавре, которая оживилась после услышанного.
– Но неужели это так странно? Я всегда была добра с животными и считала, что они просто отвечают мне тем же.
– Как часто ты встречала зверей, которые не просто не боятся людей, а ищут с ними прямого контакта? – усмехнулась ведунья. – Каким бы добрым человек не был, животное в здравом рассудке никогда не подойдёт к нему на близкое расстояние. Самое большее – пройдёт мимо. Твои же истории – совсем не обычное дело. Особенно то, что ты чувствуешь наш тополь. Видишь ли, подобное может происходить только с теми, чьи чувства шире физического, материального восприятия мира. С теми, кто имеет более богатый набор чувств осязания: животные, растения, альвы, миннаты, оборотни, лешие, гномы, фёстэнкилы – дети богов и прочие существа. А ещё ты. Но ты – человек и в теории не можешь иметь то свечение, которое имеешь на деле. Более того. Каждый вид имеет особенную ауру, отличающую фёстэнкила от гнома, например или оборотня от минната. А характер искр, что мерцают кругом тебя, имеют все характеристики принадлежности к фёстэнкилам. Но я знаю каждого из них. Тем более, что их осталось в живых всего ничего.
В голосе Фавры прозвучала неподдельная тоска.
– Да и альвы, известные тебе как ваны, просто так ничего не делают. То, что учителя определили тебя именно в Своельгу – уже говорит о многом.
– А если бы в другое место, не в Своельгу? – спросила Полина, всё ещё не верящая фантастическим объяснениям ведуньи.
– А если бы в другое – вряд ли кто распознал в тебе задатки Фёстэнкила. А тут я. И альвы об этом прекрасно осведомлены.
– А при чём тут ты? – задала вопрос Полина и тут же поняла, что получилось слишком грубо. Но Фавра нисколько не обиделась, а только как-то нервно рассмеялась, а потом медленно стянула с головы капюшон.
– Потому что я сама – фёстэнкил.
Полина чуть не вскрикнула от неожиданности. Перед ней сидела не древняя старуха, какой её все воспринимали в Своельге, а молодая, красивая женщина с синими, пронзительно-печальными глазами. Волосы Фавры излучали серебристое холодное свечение и были убраны в хвост, скрывающийся под широким балахоном. Тонкие аристократические черты лица в ореоле серебряного свечения казались совершенными, лёгкая ухмылка украшала нежно-розовые губы женщины, которая взглянула на ошарашенную Полину и закончила начатую фразу: