Полина выглядывала вперёд, удерживая Машку, порывающуюся побежать навстречу каравану.
Вот уже показались серьёзные лица Божана, гарцующего на лошади рядом с повозкой и Малики которая правила быками.
Впереди всех скакал на здоровом чёрном скакуне Олли. Самые резвые и нетерпеливые юноши не осмеливались выскочить из-за спины старейшины, придерживая норовящих вырваться вперёд лошадей, которые вскидывали головы и осуждающе косились на нерешительных всадников.
Олли улыбнулся, приметив своих домочадцев и прочих своельжцев, поднял в приветственном жесте руку. Но Полина зорким взглядом отметила, что улыбка старейшины была чем-то омрачена. Глаза мужчины не горели огнём, тая в себе тревожную мысль.
Олли прискакал вперёд всех и грузно спрыгнул с коня. Удерживая скакуна за поводья, он подошёл к жене и крепко обнял её одной рукой. Полина обратила внимание, что Астрид шепнула что-то на уху мужу, от чего лицо Олли ещё больше посмурнело. Наверняка сообщила новость об исчезновении ведуньи, подумала Полина.
Супругов окружили подъехавшие следом за Олли его сыновья на таких же маститых конях, что и его.
– Я рад приветствовать вас, жители Своельги, в добром здравии! – раздался над толпой зычный голос старейшины. Его подхватил радостный гул и понёсся по-над людьми. – Спешу сказать, что торг прошёл удачно и каждый глава семейства может похвастаться удачным обменом, в чём вы сможете убедиться, когда все они прибудут сюда! Но! – Олли внимательно обвёл взглядом присутствующих, многие из которых отвлеклись, не слушая главу Совета, высматривая в подъезжающих своих родных. – Не могу таить от вас и то, что привезли мы с собой дурные вести, чего уж не случалось много лет! Потому сегодня же вечером, после того как быки будут распряжены, а телеги разгружены, я жду вас всех на вечевой площади, где состоится совет, который не терпит отлагательств!
Над толпой прокатился встревоженный рокот. Полина вопросительно посмотрела на Божана, который уже поравнялся со своими домочадцами. Дети бросились к нему и Малике, повиснув на шее взрослых. Подхватив Машку на руки, Божан хмуро произнёс:
– Не хорошо вперёд главы говорить. На совете всё будет сказано.
Он положил руку на плечо Полине, перехватив Машку и успокаивающе взглянул в глаза девушки.
– Я рад вас видеть.
– Как и я, Божан, – улыбнулась Полина.
Она не могла не связать уход Фавры и пока неизвестную ей дурную весть, что принёс караван из Гнездо. Неясная тревога разлилась внизу живота девушки, сея противные мурашки по телу.
Больше месяца прошло с Ночи обряда, когда площадь полнилась весельем, громкой музыкой, танцами и смехом своельжцев. Теперь же люди снова собирались, постепенно наполняя широкое пространство площади, тревожно переговариваясь, ожидая узнать, какие же новости привезли с собой родные из Гнездо.
Площадь со всех сторон была окружена плетнем, служившим сразу и оградой ближайших дворов Олли, Ронстейна, Энгиля и Сновида.
В Своельге жило двенадцать семей: выходцы из северной Европы, славянских земель и финских лесов. Ваны распределяли людей, стараясь объединить близкие друг к другу культуры. И Своельга издревле стала пристанищем именно этих трёх народов. В Своельге каждый этнос, несмотря на то, что все жили дружно, всё таки держался друг друга. И деревня, пусть номинально, делилась на скандинавскую, славянскую и финскую части.
Над оградой по периметру площади колыхались на ветру ветви фруктовых деревьев: яблонь и слив, которые тянули к земле наливающиеся соком плоды, распространяя сладкий аромат. Трепетали кусты черноплодной рябины, каринки и малины. Торчали сквозь прутья тына гроздья чёрной, красной и белой смородины, а по ним суетливо бегали чёрные жучки.
С севера и юга площади стояли столбы ворот. Здесь даже дверей не было. Ворота служили символическим обозначением входа и выхода. Северные столбы считались главными воротами, через другие центральная улица проходила дальше, пересекая всю деревню, устремляясь к Безымянному лесу. В западной части площади жались друг к другу склады с общим деревенским хозяйством. В них хранили как продовольственные запасы, так и бытовую утварь. Напротив складов сейчас возвели небольшой постамент, на котором восседали на стульях с высокими резными спинками двенадцать старшин и суровым взглядом обводили прибывающих своельжцев. Кругом витал дух неопределённой вязкой тревоги.
Полина пришла с вместе со своей семьёй и соседями – семьями старейшин Веселина и Матти. Передние ряды уже были заняты высокими скандинавами. Полина с семьёй встали чуть в стороне, рядом с домочадцами Николая, среди которых была и Катя, которая обрадованно приветствовала Полину.