А Бран одним движением намотал её косу на здоровенный кулак, заставив опрокинуть назад голову, прижал к себе, напоминая о страшном.
— Потерпи, любушка! Скоро моя станешь!
Шершавые обветренные губы коснулись шеи, и Иве помстилось — прокусит, ровно хорь курице. А и лучше бы прокусил, хоть мучиться недолго!
Ей казалось, что кричит, на деле же девушка едва слышно шептала:
— Пусти! Пусти, Бран! Пожалуйста… Я не хочу!
Здоровенная лапища стиснула выпуклость под понёвой.
— Что ж это не хочешь? Ещё как хочешь! — добродушно хохотнул молодец. — Мне всяко виднее.
— Пожалуйста, пожалуйста…
Воровато оглядевшись, Бран ловко распустил ворот на её рубахе и запустил в него завидущую ручищу, пощупал, больно дёрнул.
— Тише, люба моя, тише! Не то услышит кто!
Ива и рада бы завизжать и позвать на помощь, да снова памятью вернулась в страшную ночь. Снова стояла недвижимая, как покойница, и не могла… не в силах была оттолкнуть мужчину. Только всё шептала, умоляя его остановиться.
Распалившись, Бран потянул её за сарай, в тёмный угол. Там, меж забором и стеной, за зарослями малины, никто их не разглядит. Что сделает там с нею? Задерёт подол, не дождавшись права мужа?
— Сейчас, любонька, сейчас! Не в силах уже терпеть! — хрипел он, подталкивая её к укрытию.
А не лучше ли покориться? Ива безучастно смотрела на приближающуюся тень и всё думала: если закрыть глаза, может и правда стерпится? Иным девкам куда меньше с женихами везёт. Ей, невзрачной хилой дурёхе, первый красавец достался, так что ж она упирается? Если просто не смотреть… Если покориться…
Кузнец больно вжал её щекой в стену, заломил, думая, верно, что обнимает, сунул руку под понёву… Ива смотрела на сторону пустыми глазами. Не просыхающая в самую жару чёрная лужа под стрехой сверкала зеленью. Нужно просто смотреть на неё, не отвлекаться, пока всё не кончится. Покориться. Не думать. Всё одно никто не поможет — кричи-не кричи. Покориться…
Чёрная лужа шелохнулась, словно подул сильный ветер. Застоялая вода потянулась к ней, как живая. В чёрной глади на мгновение ока проступило лицо…
Иву ровно ледяной водой окатили, смывая оцепенение. Она мотнула головой назад, и кузнец взвыл, зажимая рассаженный затылком нос.
— Ты чего?!
— Я сказала пусти! — негромко, но твёрдо велела девушка.
Она отскочила от него резвой козой, оказавшись на свету, готовая, чуть что, броситься наутёк.
— Что тогда не хотела, молила не трогать, что сейчас! Не люб ты мне боле!
Бран запрокинул голову, чтобы остановить кровь, и махнул на неё рукой.
— Бабы! — легкомысленно фыркнул он. — То одно вам, то другое. Потому замуж и надо поскорее, сами-то знать не знаете, чего хотите!
— Зато я знаю, чего не хочу! Тебя не хочу! Ни в мужья, ни видеть хоть когда-нибудь!
— Уймись, дура! Тебя уже сговорили! Ввечеру приду, чтоб не городила ерунды этой! Ишь! Не люб я ей! Небось в урожайную ночь диво как люб был!
Ива задохнулась от возмущения.
— Да я молила меня не неволить! Упрашивала пустить! Ты… Ты… — Взгляд снова упал на чёрную лужу за спиной кузнеца. Ива с самим Хозяином болота спорила! Неужто убоится этого… Сильного, страшного, но всего лишь человека?! Она собралась с духом и выплюнула то, что даже в мыслях произнести страшилась: — Ты меня силой взял!
Слова, такие важные и жуткие для неё самой, кузнецу оказались что горох об стену.
— Тьфу! Выдумала тоже! «Силой»! Да ты сама хотела! Значит, слушай. — Он вышел к ней, небрежно утёр кровь с лица. Некогда милый красавец превратился в самодовольного и жёсткого. — Приду со сватами, чтоб рот на замке держала, ясно? Тоже мне, удумала! Сама хотела, а теперь на доброго человека напраслину возводит! А ну как поверит кто бабским бредням? Я ж стыда не оберусь! Да и ты, наперво, тоже! Кому ты, силой взятая, нужна будешь, окромя меня? Так что не дури. Сказал, замуж возьму, значит, возьму.
— Да я… — Взгляд снова метнулся к чёрной луже. Всё казалось, что кто-то слушает разговор, ловит каждое слово и уж своей выгоды не упустит. И Ива поверила: не одна я здесь! Заступник рядом! Может, лишь потому она решилась и твёрдо ответила:
— Да я лучше за Хозяина болота выйду, чем за тебя!
Глава 5. Сваты
Одно дело — крикнуть в сердцах, совсем другое — следовать обещанию.
Для матери и отца Ива уже успела подобрать все слова, какие могли убедить упрямцев, да всё одно осталась с носом. Что ещё сказать родичам, которые праздничное угощение приготовили да двор украсили кислицей, оберегающей счастье влюблённых?
Уж и соседи начали собираться и потихоньку повязывать в волосы цветные ленты, и стол, выскобленный нарочно для сегодняшнего дня, вынесли на улицу да покрыли скатертью. Лелея с супругом хитро переглядывались и всё шептались, хихикая и косясь на окно, выходящее из светлицы дочери.