– Никак нет, генерал.
– Не лги. Ваши лица так и излучают недовольство. Будь у меня приемник помощнее, его можно было транслировать через инфосеть.
Килан потупился. Он не знал, что сказать. И откровенно говоря, не был уверен, что это вообще требуется. Больше года назад покинув свою родину Баракию и примкнув к корпусу Веертина, он никак не мог привыкнуть к манере его командования. В общем и целом, генерала считали гением, однако бродило о нем несколько слухов, которые наводили на определенные размышления. Кое-кто шептался, будто Веертин – поклонник некоего темного культа, и время от времени приносит своих кадетов в жертву давно ушедшим лейрам. Килан слухам не доверял, но ушки при этом предпочитал держать на макушке.
– Это задание послужит тебе и твоему отряду испытанием, – сказал Веертин. – Найдете дворец – докажете, что не полные кретины и вам можно доверять. В нынешней ситуации это особенно важно.
– Что вы имеете в виду?
Вопреки ожиданиям, Веертин не стал беситься и даже снизошел до ответа
– До меня дошли крайне неприятные слухи. Дома не все ладно.
На вопросительное выражение лица Килана, генерал, понизив голос, пояснил:
– Император мертв. Некто пробрался в его покои и заколол ножом, будто силикатную свинью.
Если бы генерал сжал кулак и со всего маху ударил бы Килана в солнечное сплетение, тот испытал бы меньшую боль. Сама по себе фигура Императора не играла большой роли в Галактической политике, но как символ имела огромное значение.
– Как?! А охрана?! Как они допустили?
Веертин тяжело вздохнул, почесал большой горбатый нос, покосился на пару своих личных роботов-телохранителей, блестящими одноглазыми скульптурами застывших у входа.
– Если Тень берется за дело, – процедил он, – любая охрана бессмысленна.
– Тень? – Килан не мог поверить, что генерал это всерьез. – Тот самый? Из страшилок?
Взгляд Веертина почему-то упал на наплечник кадета, на плотной ткани которого было вышито изображение монстра, изрыгающего пламя.
– Не все страшилки рождаются на пустом месте.
– И все же я не могу поверить…
– Твоей веры не требуется, – отрезал Веертин, вновь отвернувшись к иллюминатору. – В столице сейчас бедлам, но я собираюсь отправить туда своих агентов и выяснить правду.
Килан не знал, что на это сказать. Чутье настойчиво шептало, что слова генерала вообще не предназначались для его ушей. Или служили очередной проверкой на верность. Возможно, он желает убедиться, что кадет достоин хранить его тайны.
– Ты слышал о том, что случилось на Тейрин год назад?
Килан кивнул, но не без внутренней дрожи. В ту пору он не просто слышал о произошедшем. Он сам был на станции. И был свидетелем тому, как группа фанатиков, носящих громкое имя Дети Шуота, зверски прикончила обитавшего в канализационном отсеке вормина. Килан тогда служил подмастерьем главного ремонтника станции и своими руками вылавливал кишки червя-переростка из колодца, в котором тот устроил себе дом. С тех пор он презирал все, что было связано с Детьми Шуота в частности и Тенями вообще.
У Веертина на сей счет, однако, нашлись свои соображения.
– Именно Тень устроил там резню. Не представляю, чем те подростки так его разозлили. Говорят, будто он обожает загонять своих жертв в ловушку, а после доводит их до того, что они сами начинают молить о пощаде.
Килан хлопал глазами, но перебивать генерала не рискнул. Несмотря на разницу сведений, спросить он осмелился лишь об одном:
– Вы полагаете, этот… Тень может помешать нам на Хотепе?
Веертин оглянулся.
– Пускай Хотеп считается дремучим захолустьем, нельзя отмахнуться от вероятности нежелательного внимания к нашему… предприятию.
Странный намек подтолкнул к еще одному вопросу:
– Но… зачем это ему?
Генерал вдруг зашипел рассерженным гокки.
– Слишком много желаешь знать, кадет! Ты получил приказ. А теперь иди и выполни его с честью!
***