О том, что Хотеп XII считалась одной из самых ничтожных планет даже по меркам пограничных систем, догадался бы и школьник. Климат влажный, местность болотистая, а население – по большей части примитивные амфибии-удо, да редкие переселенцы, которые основали безымянный космопорт. В общем, дыра как она есть, чьей единственной достопримечательностью можно назвать лишь пресловутую гробницу лейра, что так приглянулась Веертину.
– Надо было респираторы прихватить, – заметил один из шестерки в отряде Килана, с отвращением заглядывая в крошечный иллюминатор. Звали его Черенок и он, как и другие, был облачен в серо-зеленую кадетскую броню, отличавшуюся от общепринятой в академии лишь кровавого цвета оттиском, вытравленным на наплечнике. Оттиск изображал монструозный лик. – Чую, вонь там стоит – будь здоров.
– Кстати, да, – подал голос второй кадет – коренастый анаки, чья кожа отливала небесной лазурью. Звали его Гас. – Хоть бы шлемы выдали.
– Суть в том, – заговорил Килан, – чтобы мы прочувствовали, что представляет собой это место. Ведь цель нашего появления – не только поиски гробницы, но и обучение.
Кто-то понимающе кивнул, а кто-то лишь нарочито фыркнул. Гас же, сдвинув черные брови, спросил:
– Как ты умудряешься так говорить? Ну, словно старик.
Килан не ответил. Ему нечего было сказать. Не объяснять же всем и каждому, что после работы на Тейрин он вообще позабыл, что такое беззаботность.
Местом посадки выбрали не сам космопорт, а небольшую, но плотную на вид прогалину вблизи Синей топи, в пределах которой за зарослями и должен был обнаружиться Черный дворец. Местные удо, едва заприметив корабль, тут же попрятали носы в норы. Зато взгляды колонистов и бездельников космопорта так и липли к узнаваемой броне кадетов.
– Говорил же, что задохнемся, – сморщив нос, пробубнил Черенок, затем неприязненно зыркнул в сторону местных жителей: – На что уставились? Слово и дело Империи! Ковыряйтесь в своей грязи дальше!
Килан и рад был отвесить тому подзатыльник, да перед незнакомцами устраивать спектакль не желал. Тем более что не все из них выглядели напуганными или подозрительными. На лицах некоторых виднелся вполне очевидный интерес.
Особенно в этом отличился тощий попрошайка, выкатившийся едва ли не к самому трапу челнока. Грязный настолько, что натурального цвета кожи было не разобрать, и облаченный в латаную-перелатаную тунику, он оказался единственным, кто разглядывал кадетов и притороченные к их поясам бластерные винтовки с неподдельным восхищением.
– Ишь ты! И это откуда таких молодцев в наши края занесло, а? – Попрошайка подскочил ближе. Спутанные, будто гнездо болотной каракатицы, волосы почти целиком скрывали еще совсем нестарое лицо.
– Не лезь не в свое дело, – посоветовал Килан, с трудом сдерживаясь, чтобы не сплюнуть. На попрошайку не только смотреть, но просто находиться рядом было невыносимо. Все-таки стоило послушать Черенка и захватить респираторы. Он развернулся к отряду, дав знак следовать за собой, и уверенно зашагал вдоль самой кромки топей. По правде говоря, Килан понятия не имел, с чего следует начинать поиски, но терять лицо перед командой не желал. Во всяком случае, не на глазах у зевак.
Попрошайка не отставал, будто нарочно нарывался на хорошую взбучку. Беззаботно пиная сандалиями попадавшееся на пути грибы, он широко ухмыльнулся.
– Серьезные парни, стало быть, а? Крутые. Стало быть, и дельце у вас тут крутое. А то как же. – Оказавшись чуть ли не вплотную к кадету, он взял и панибратски пихнул того в плечо.
От такой бесцеремонности даже всегда сдержанный Килан моментально вскипел.
– Совсем страх потерял?! – Ладонь инстинктивно легла на рукоять бластера, отчего лица все еще провожавших их взглядами местных повытягивались. – Хочешь, чтоб пристрелил, как собаку?
Тот застыл и несколько мгновений просто хлопал глазами, будто и не подозревал о таком странном чувстве, как страх.
– А что такое собака? – поинтересовался он вместо этого.
Килан едва сам не зарычал, но тут Ламмия, единственная девушка в отряде, да еще способная в рукопашной уложить пятерых разом, окликнула:
– Оставь ты его, Рейф. Времени гокки наплакал. Незачем тратить его на всякую шваль…
– Шваль? А это что?
– …Мы должны отыскать эту чертову могилу до того, как солнце сядет, – продолжала Ламмия, чьим словам согласно закивали остальные.