Дом Уварова не просто покинуть. Лакеи – те же охранники, если что-то заподозрят, то не пропустят к выходу. Но они простые люди, а Рыжий – маг. На руку беглецам сыграли утренние часы. Слуги заняты были уборкой, приготовлением завтрака для господ. На Рыжего с девчонкой никто не обращал внимания. Лишь один раз их остановили лакеи возле очередной двери и спросили, куда Олег так торопится.
– На рынок, – пожал плечами Рыжий. Объяснять он ничего не стал. Меньше объяснений – меньше вопросов. Олег взглянул на девчонку. Белый платок прекрасно скрывал золотистые волосы, превращая хорошенькое личико купеческой дочери в маловыразительное лицо служанки. Для такой идеальной белоснежной кожи требовались яркие цвета.
– Ах, получилось, – Рыжий услышал за спиной радостный шепот девчонки и грубо опустил ее с неба на землю.
– Вот за ворота выйдем и будешь радостно вздыхать, а пока пошли в конюшню.
– Зачем? – удивилась дочь купца. – Я думала, мы дойдем до ворот и все.
– Ты, вообще-то, на рынок собралась или забыла? – хмыкнул Рыжий. Он свернул в сторону конюшен и широко зашагал. Девчонке пришлось бежать, чтобы не отставать от Олега.
В конюшне Рыжий особо не церемонился. С ходу потребовал запрячь одного коня в телегу, а еще одного для себя. Приказной тон сделал свое дело, и слуги тут же подчинились. Вскоре девчонка сидела в телеге рядом с конюхом, а Рыжий гарцевал перед ними на сером коне.
– Что это у тебя? Защитный амулет? – Олег наклонился к конюху, разглядывая кольцо на среднем пальце.
– Ну, – ответил мужик. – Хозяин каждому слуге такое дарит.
– Ясно, – произнес Рыжий. «Как удачно все складывается… пока», – подумал он, глядя, как девушка забирается в повозку. Затем конюх щелкнул поводьями, и телега покатилась к воротам. Рыжий даже удивился, как легко их пропустили двое сонных охранников. Осталось отъехать подальше, оглушить конюха и бежать с девчонкой. Мечта становилась явью.
***
Борис Игоревич плохо спал ночью. Сначала хотел попросить, чтобы служанка принесла ему снотворное, но передумал. Слишком мало времени оставалось, чтобы спасти дочь. А ведь он был так строг с Марго, сейчас бы обнял ее и не отпустил, пока дочь не оказалась в безопасности. Вина давила все сильнее на грудь, не давала вздохнуть воздуха. Купец плюнул и поднялся с кровати. Часы на стене показывали семь утра. Вызвав горничную, Борис Игоревич велел принести в кабинет крепкий кофе и завтрак, а также сразу доложить, когда появится средний сын. Купец надеялся, что Александр вернется с ответом.
К жене Борис Игоревич боялся заходить. Боялся увидеть слезы и страх в глазах Анны. Она в надежных руках, нянька о ней позаботится. Купец вошел в кабинет и, тяжело ступая по дорогому ковру, приблизился к письменному столу. Все документы лежали, как они их оставил, и злосчастное письмо, которое вчера принесли, тоже лежало. Злоумышленники не называли своих имен, но по их требованиям и так было понятно, по чьему приказу действовали бандиты. «Слишком высоко ты взлетел, Борис Игоревич, – подумал купец, усаживаясь в кресло. – И перешел дорогу влиятельному князю.»
Борис Игоревич взглянул на белый конверт. Ответ необходимо было дать сегодня до полудня. Мрачные мысли купца прервала горничная, она принесла хозяину завтрак: жареные сосиски с яичницей и крепкий кофе без молока. Горечь во рту взбодрила. Все—таки стражи порядка тайно разыскивают Марго и на встречу с мерзавцами Борис Игоревич один идти не собирался. Глава стражей порядка ждал звонка купца, чтобы организовать нападение на преступников. А вот то, что во всем мог быть замешен князь, приближенный к его императорскому величеству никто не поверит. Нужны веские доказательства.
После сытного завтрака глаза сами собой закрылись, и купец незаметно провалился в крепкий сон.
– Отец!
Бориса Игоревича настойчиво трясли за плечо, а ему казалось, что он вот только что закрыл глаза, а его уже будят. Спросонья купец не сразу сообразил, кто не дает ему сладко заснуть. Затекшие мышцы вспыхнули неприятной болью в шее и спине. Купец приоткрыл глаза и увидел обеспокоенного Сашку. Средний сын был крепче Алексея, и больше походил на мать: темноволосый с серыми глазами. И сейчас в этих глазах горел яростный огонь.