– Отец! Приди в себя! Я узнал, кто был вторым заказчиком! – сын тряс и тряс Бориса Игоревича, пока до него не дошел смысл слов Сашки.
– Погоди! – рявкнул купец. Он вдруг разом проснулся, словно и не было сна ни в одном глазу. – Кто же, говори.
– Драконовы, – Александр рухнул в кресло напротив. Устало потер красные глаза, браслеты звякнули, а драгоценные магические камни переливались в утреннем свете. – Журнал с записями клиентов хранится в сейфе, и к нему просто так не подобраться. Пришлось помощнице артефактора пудрить мозги и звать на свидания, потом опоить сладким вином, чтобы она посмотрела, для кого еще в тот день работал Воробьев. Оказалось, кольцо для князя Драконова и брошь для его матери. Еще помощница рассказала, что в тот день артефактор был чем-то расстроен и вполне мог по своей рассеянности или задумчивости перепутать и прикрепить портальную магию кольца князя к браслету Марго. В чем он, конечно, не признается.
Александр широко зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот.
– Жаль, мы с Алексеем князя не застали в Старом Осколе. Ладно, теперь все встало на свои места. Не спать! – рявкнул Борис Игоревич на задремавшего сына, и тот подпрыгнул на кресле, смешно захлопав ресницами. – Пойдешь к Прохору, пусть даст тебе бодрящего зелья. Затем лети в Златоустье, а там к графу Муромскому в замок. Наверняка князь Драконов у него. Инесса говорила, что князь прибыл с Марго из Златоустья. Нам срочно нужно его кольцо. Я пока отправлю посыльных в замок Драконовых, вдруг князь вернулся домой.
– А он согласится нам помочь? – нахмурившись, спросил Александр. – А то начнет артачиться, испугается похитителей или заломит оплату. Все эти аристократы – высокомерные трусы.
– Не думаю, что Дмитрий Петрович такой. Я знал его отца, он был достойным князем. Да и ничего скандального не слышал про его сына. К тому же отблагодарить Драконовых нам нужно, князь спас Марго, может, и во второй раз у него получится. Лети, сынок. Лети как ветер. Я буду тянуть время, как смогу.
Отец с сыном обнялись, пожелали друг другу удачи. Александр покинул кабинет, а Борис Игоревич начал писать письмо князю Драконову, а после необходимо было приступить к ответу для своих врагов.
Глава 15
– Анна Алексеевна, я не думаю, что государь вас примет, – спокойно произнес императорский секретарь и продолжил терпеливо объяснять взволнованной женщине в алом платье, расшитом магическими защитными амулетами в виде бриллиантов. – На аудиенцию записываются заранее, а потом запись согласовывается с императором. Он может перекинуть встречу на месяц вперед или вообще отказать, если посчитает нужным. А вы явились без записи и надеетесь, что вас примут. Зря.
Секретарь снисходительно ухмыльнулся и лишь закатил глаза, когда купчиха Белолипецкая упрямо повторила:
– И все же, скажите его императорскому величеству обо мне. Я вас очень прошу, – женщина коснулась руки секретаря, и граф Муромский заметил, как Анна Алексеевна сняла кольцо с изумрудом и попыталась сунуть в карман секретаря.
– Ну, что вы, Анна Алексеевна. Не нужно. Я вам и так дам совет. Ступайте к князю Юрьевскому, он уже на месте. Только Николай Константинович может помочь вам в этой ситуации, более некому, – заверил секретарь, и все же кольцо с изумрудом взял, видимо, за совет. Купчиха тихо поблагодарила и, быстро взглянув на графа, вышла в коридор.
– Что со мной? Государь обещал принять утром, – сказал граф Муромский. Ему не нравилось, что Александр Первый все оттягивал время.
– Государь сейчас заняты, – важно объявил секретарь. – Как только здесь появится князь Юрьевский, я вас впущу.
Сергей Петрович раздраженно хлопнул ладонью по бедру, но делать нечего: придется ждать. Муромский очень надеялся, что сегодня сможет встретиться с императором и получить так нужное драконовское зелье.
***
Пять дней прошло, как Агата вернулась с бала, который проходил в замке графа Муромского. Как она ни пыталась снова увидеться с князем Драконовым, но увы… не вышло. Ревность отравляла, сжигала все внутри. А самое ужасное во всей этой ситуации: Агата не могла ничего требовать от Дмитрия. Молодая вдова легко кружила голову мужчинам, лишь князь оказался крепким орешком. Его не сводили с ума черные таинственные глаза молодой женщины, алые полные губы не манили, как других. Дмитрий оставался холоден и лишь в постели давал выход страсти.