– Жаль, что я не могу свернуть к замку племянника. Придется вам потерпеть, госпожа Белолипецкая. Я не знаю, как долго буду отсутствовать, поэтому сразу предупрежу – сидите тихо, как мышка. Князь Юрьевский не должен вас увидеть. Это важно, для вашей же безопасности.
– Я все понимаю и спасибо… за все, – сердечно поблагодарила Сергея Петровича. Он кивнул и, откинувшись на бархатную спинку сиденья, посоветовал поспать. Спорить не стала: усталость и нервное напряжение взяли своё. Заснула я сразу. Словно столкнули в пропасть и все, а через мгновенье уже разбудили.
Проснулась я от резкого толчка. Карета остановилась, и сквозь зашторенные стекла легко пробивался дневной свет. За дверцей раздавались приглушенные голоса, герцог посмотрел на меня и приложил палец к губам. Сам Сергей Петрович вышел, прикрыв дверцу кареты. Я же пододвинулась к закрытому окну и слегка отодвинула штору. Заснеженные скалы сжимали ущелье как каменные клещи, а у входа в пещеру, черневшую словно провал в иной мир, толпились люди в чёрном. Полноватый мужчина в белом парике судьи внимательно слушал высокого охранника.
– Князь Драконов ждет вас, господа. Время на исходе, надо торопиться, – донесся до меня встревоженный голос мужчины. – Мне велено проводить вас в пещеру.
– Ведите, – приказал незнакомец, поправляя парик, съехавший набок.
– Сейчас я кое-что возьму из кареты и к вам присоединюсь, – громко предупредил спутников герцог, а я отшатнулась от дверцы в тот момент, когда она открылась.
– Прикажу кучеру отъехать к соснам. Если решитесь выйти, то делайте, так, чтобы никто не заметил. Но постарайтесь, все же оставаться внутри, – тихо попросил меня Сергей Петрович, он с беспокойством взглянул на меня.
– Хорошо, ваша светлость. Спасибо. А что случилось? И где мы? – слова вырвались сами, а еще я хотела спросить о князе Драконовом. «Неужели Дмитрий тоже был здесь?» Взволнованно подумала я. Хотела бы я встретиться с магом, который дважды помог мне. Князь бы и теперь помог, я была уверена.
– Для вас эти знания опасны, а я только что почти нарушил государственную тайну, – Дыхание герцога превращалось в белые клубы, когда он отвечал. В этот момент раздался какой-то глухой гул. Сергей Петрович нахмурился. – Мне пора, сидите как мышка.
Герцог закрыл дверь и отдал приказ кучеру отъехать немного в сторону.
– Тимофей, если решишь, что оставаться здесь опасно, уезжай, – велел герцог слуге.
«Что же происходит?» Карета качнулась и медленно поехала, я же снова подглядывала в окно. Герцог вместе с полным господином вошли вслед за охранниками в темный, пугающий вход, зияющий в скале. Гора снова задрожала и звук такой… страшный, что я невольно покрылась мурашками.
Сидеть внутри кареты не хотелось. С левой стороны каменная стена, с правой – тропинка, ведущая в хвойный лес. Второй экипаж, в котором ехал полноватый мужчина, я не видела. Зато заметила следы колес на снегу, они уводили в сторону, поближе к скале.
Герцог ушел и забрал с собой магическое тепло. Вскоре, пальцы на ногах начали замерзать, да и я сама немного продрогла. Поэтому оглядевшись и не увидев никого подозрительного, я вышла. И тут же зажмурилась от яркого солнца. На улице явно было теплее, чем в карете. Снег переливался на солнце, как драгоценные камни. Мороз слегка пощипывал мои щеки и кончик носа. Как же я хотела бы увидеться с Дмитрием. Заглянуть в его серые лукавые глаза, вдохнуть аромат мужского одеколона. Мы ведь с ним нормально не простились, все вышло так… неправильно. И я невольно вспомнила подвал, в котором меня держали.
Кучер обходил карету, осматривал колеса. Под его тяжелыми ботинками хрустел снег, оставляя четкие отпечатки на промерзшей земле. Увидев меня, Тимофей тихо бросил:
– Хозяин сказал, сделать все, чтобы вас никто не заметил. Лучше залезьте внутрь.
– А кто меня может увидеть, кроме второго кучера, – усмехнулась я.
– Не играйте с огнем, хозяин не любит, когда ослушиваются, – покачал головой слуга.
– В карете холодно, – пожаловалась я, дыша на закоченевшие пальцы.
– Ну, если вас заметят, я тут ни при чем. Так и скажу его светлости, – проворчал Тимофей. Он грузно зашагал к лошадям, доставая из мешка, притороченного к крыше, пучок пожелтевшего сена. Ледяной ветер слегка приподнимал полы его кафтана, а я, стиснув зубы, осталась стоять. Шесть дней назад, я бы недовольно скривила губы и забралась в экипаж прятаться от холода, требуя, чтобы меня согревали магическим теплом. Сейчас же я промолчала, понимая, что кучер прав, да и к чему глупый спор, если все равно залезу обратно в карету.