– Такие люди, как Брадобрей и в тюрьме смогут хорошо жить, – сказал Дмитрий, и братья с ним согласились.
Барон фон Штейн, на мой взгляд, отделался слишком легко. Его судья посчитал невольным соучастником, а также жертвой. Ведь барону угрожали, а сам он не участвовал в моем похищении. Фон Штейну выписали огромный штраф. Барон его выплатил и укатил на запад. Чему я была только рада.
Господина Уварова… повесили. Секретарь был замешан во многих грязных делах судьи. Также было доказано, что именно Уваров убил отца Дмитрия на охоте.
– Уваров получил по заслугам, – тихо произнёс мой жених и бросил полено в огонь.
Князя Юрьевского казнили за государственную измену. Дмитрий рассказывал, что когда император заглянул в мысли судьи, то ужаснулся.
– Николай Константинович мечтал захватить мир, – поделился с нами Дмитрий. – Сначала обогатиться через восточный путь, получить силу и долгую жизнь через кровь дракона, а затем устранить Александра.
– Не понимаю, как люди могут быть такими… жестокими, – воскликнула я, прижимая руки к груди.
– В каждом из нас есть тьма, Маргарита, – тихо произнёс Дмитрий. – Вопрос лишь в том, позволим ли мы ей поглотить нас целиком.
Карета остановилась, и мое сердце учащенно забилось в груди от предвкушения встречи с Дмитрием. Лакей открыл дверь и сначала вышел отец, затем мама, а после я. Прохладный ветерок скользил по восторженным лицам прибывающих гостей. Дворец сиял в разноцветных огнях, звучала приятная музыка из открытых окон, а гул голосов сливался в праздничную симфонию.
Старшие братья уже ждали нас на широком крыльце, украшенном искусной резьбой. Слуги в белоснежных ливреях распахнули перед нами массивные двери, и я словно очутилась в сказочном месте. Высокие потолки, украшенные фресками, переливались в свете магических светильников, создавая причудливую игру света и тени.
Отдав верхнюю одежду лакеям, мы всем семейством двинулись по коридору, устланному красным бархатным ковром. Стены были украшены гобеленами с изображениями великих побед, а в нишах стояли мраморные статуи. Наконец, мы приблизились к тронному залу.
Огромные двери из резного дуба распахнулись, открывая величественное пространство. Золочёные колонны поддерживали сводчатый потолок, расписанный сценами из императорской истории. В центре зала возвышался помост с троном, инкрустированным драгоценными камнями-амулетами. На стенах горели сотни свечей, отражаясь в зеркалах и создавая волшебное сияние.
– Надеюсь, вы меня простите, но я хочу после парочки танцев покинуть праздник, – тихим голосом ошарашил мать Алексей. Отец безразлично пожал плечами, а мама сказала:
– После трех и насколько я знаю, князь Драконов прибыл без сестры. Катерине Петровне еще рано посещать такие балы.
– Не беспокойся, я не тороплю события, а терпеливо жду своего часа, – усмехнулся старший брат.
– А я готов танцевать всю ночь, здесь столько прекрасных дам. У меня глаза разбегаются, – засмеялся Александр, и я невольно улыбнулась, глядя на него. Мой брат был не только завидным женихом, но и привлекательным молодым мужчиной.
– Господин Чернышов и графиня Богатырская! – объявил глашатай. И я недовольно поджала губы. Вдову я не выносила и старалась на таких мероприятиях с ней не встречаться. Даже жалела начальника стражи порядка – надо же, как ему не повезло. Вдова держала под руку Максима Владимировича с видом собственницы, словно хищница, поймавшая добычу. Чернышова, после расследования моего похищения, повысили и перевели из Старого Оскола в столицу.
– Купец Борис Игоревич Белолипецкий! Купчиха Анна Алексеевна Белолипецкая! Алексей Борисович Белолипецкий! Александр Борисович Белолипецкий! Маргарита Борисовна Белолипецкая!
Мы низко поклонились сидевшему на троне Александру. Его взгляд, проницательный и властный, скользнул по каждому из нас. Император кивнул, и отец поспешил в сторону, уступая место другим. Я заметила возле колонны Дмитрия и его мать. Пока моя семья обменивалась приветствиями, князь обхватил мои пальцы.
– Я все чаще думаю о том, чтобы украсть невесту, улететь на драконе на другой конец света и там пожениться, – прошептал Дмитрий, и мое испорченное настроение словно развеялось под теплым дыханием ветерка.