Мне показалось, или он отчитывался передо мной? Нет, это, скорее всего, было сказано для девочки.
— Ну, ладно, — пожала плечами. В конце концов, это его проблема. Я всего лишь прислуга. Прислуга, которую почему-то называют мамой и сажают за хозяйский стол. Причём, Бекет даже не попытался объяснить Маринке, что я не её мама.
Напрягало? Да. Есть такой момент. Я вообще, знаете ли, отвыкла верить людям.
Она смотрела на Марину так до дикости странно, что даже не по себе стало. С такой любовью смотрит на дочь только он. А тут вдруг… Обезоружила его. Он хотел было поговорить с ней после завтрака, поставить перед фактом. Жёстко и уверенно. Но девчонка выбила его из колеи своими этими улыбочками.
Если бы она разыгрывала перед ним спектакль, Бекет почувствовал бы фальшь. Всегда чует. Но она не играла, не врала. И это, блин, крепко его проняло. Как днём ранее, когда плакала у порога его дома, утыкаясь в его грудь, а рубашка пропитывалась её слезами и жгла ему кожу и душу. Кожу, которую не всякая пуля пробьёт. Душу, которая уже давно ничего не чувствовала.
И сейчас вот такая же странная хрень. В кисель превратила его. Нехорошо это, конечно. Но приятно, чего скрывать.
Маринка провожала его вместе с Миланой. И хоть последняя явно стеснялась и прятала глаза, дочка упрямо тащила её за руку.
— Ну всё, до вечера, принцесса, — поцеловал малышку в лоб, подбросил вверх, как делал это всегда — традиция такая.
— Пока, папочка, — чмокнула его в щёку и сползла с рук.
— До вечера, Милана, — улыбнулся ей на автомате. И вдруг осознал, что не улыбался так, кроме дочери, никому. Несколько лет так точно.
— До свидания, Иван Андреевич, — девушка смело посмотрела ему в глаза, а Бекета опять передёрнуло.
Иван Андреевич. Ну, хоть не дяденька, и за то спасибо.
Хмыкнув себе под нос, открыл дверь.
ГЛАВА 5
Мне казалось, что я попала в сказку. Нет, ну правда! Мне приходилось работать в разных местах. Я была официанткой, уборщицей, продавщицей в пивном ларьке, куда по вечерам сползалась вся алкаш-элита и без того не особо благоприятного района. Да как только не вертелась… Но работа няни, пусть даже не няни, а её помощницы, это нечто. Я же словно в другой мир попала. Ешь — не хочу, отдыхай, сколько душе угодно. Главная задача — следить за маленькой стрекозой, которая от меня и так на шаг не отходила. Ну, разве не прелесть?
Даже Нина Степановна, осознав, что я не мечу на её место и согласна работать за еду и ночлег (потому как зарплату мы с Бекетом так и не обсудили), перестала зыркать на меня волком. Правда, и доверия я пока у неё не вызывала.
А вот Маринка оказалась таким чудом, что я с каждым часом, проведённым рядом с ней, всё больше влюблялась в эту немножко взбалмошную, хитрую, но ужасно искреннюю кроху. Иногда мне становилось грустно, когда она называла меня мамой, и я с ужасом представляла, как же, должно быть, одиноко и плохо этой маленькой принцессе без родного человека… Нет, Бекет её обожает, это видно. Но он, судя по всему, постоянно где-то пропадает. А прислуга… Ну, это прислуга. Они могут хоть на коленях перед девочкой ползать, только маму так просто не заменить. Её вообще никак и никем не заменить. Ни за какие деньги. И я боялась, что вскоре кроха это поймёт, и ей будет ещё больнее. Не хотелось становиться причиной её разочарования.
Уже вечером Нина Степановна величаво вплыла в гостиную, где мы с Маринкой убирали её разбросанные игрушки, и объявила, что пора спать. Девочка надула губы и ответила няньке, что спать пойдёт только с мамой. То бишь, как вы поняли, со мной. Меня же почему-то разобрала гордость. Я первый день с малышкой, а ей уже никакие няньки не нужны. Разумеется, Нине Степановне это не понравилось, и я снова поймала на себе недовольный взгляд. Плевать.
Приняв инструкции, как укладывать ребёнка, я отвела кроху наверх, в её спальню, и уложила в милую розовую кроватку с цветочками. Она крепко схватилась за мою руку и, пока я читала ей сказку о трёх поросятах, внимательно смотрела на меня. Иногда я даже смущалась от её пристального взгляда. Как же она похожа на своего отца. Маленькая копия. Мне вообще кажется, что она не просто слишком умная для своих годиков, а даже знает больше всех взрослых вместе взятых.
— Ну что ты не спишь? — отложив книжку сказок, погладила её по голове. Надо же, никогда не думала, что так люблю детей. Я мечтала о своих малышах, да. Но это было так… Грёзами девчачьими. Пока верила в принцев. А теперь вот… Чужой ребёнок, а у меня аж сердце при взгляде на неё замирает.