Я долго смотрела на себя в зеркало, не решаясь нацепить проклятое платье. Бекету оно явно понравилось, сам его притащил. Значит, его и надену. Да, решено.
На это заключение мне понадобились полбутылки вина и вся до последней капли сила воли. Потому что непросто это — взять и за каких-то пару часов предать свои принципы и убеждения. Это очень больно. Как операция без анестезии.
— Ооо… Какое платье красивое. А тебе идёт, — Галина встречала меня в гостиной, укладывая в корзину еду. Я хмыкнула. Там столько продуктов, что не съесть и за два дня. — Очень эффектно выглядишь. Я тут пока не закончила, иди на кухню, сделай кофе и налей в термос. Иван Андреевич любит погорячее.
Пытаясь унять внутренний мандраж, угукнула, послушно зашагала в заданном направлении. И на кухне, конечно же (а как иначе?), встретила Людочку. Та окинула меня своим змеиным взглядом, скривилась, будто её заставили съесть целый лимон.
— Ты похожа на шлюху.
Я пожала плечами, усмехнулась. На данный момент её попытка уесть — самая маленькая проблема из всех.
— Меня хотят в любом виде. А на тебя никто не позарится даже в образе валютной проститутки.
Отвернувшись от стервы, включила кофемашину и под треск перемалываемых зерен, попыталась собраться с мыслями. Нужно нацепить улыбку и идти дальше. Только вперёд и ни шагу назад. Зависть, которая исходила от Людочки невидимыми, но мощными волнами, только подстёгивала утереть ей нос.
Робкий стук в дверь, и Бекет вскидывается, уже зная, кто пришёл. Он её ждал. Как идиот.
— Входи.
Дверь осторожно приоткрывается, в проёме появляется лицо Миланы.
— К вам можно?
— Я вылизывал тебя между ног, Милка. Можешь не скромничать.
С нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как розовеют её щёки.
— Я вам пирожки принесла, — она закрывает за собой дверь, медленно топает к его столу. В руках корзинка. Пиздец.
— Смелее, Красная Шапочка, — ободряюще ей улыбается, и губы девчонки чуть растягиваются в улыбке. — Я тебя не съем, — хотя был бы не против, чего уж.
Она ставит на стол корзинку, вытаскивает оттуда тарелку и термос.
— Кофе будете? Я сама варила… — смущается и опускает глаза.
— Ну, раз сама варила, давай.
— А пирожок с чем хотите, с яблоком или клубникой? — отчего-то сильно нервничает, шумно сглатывает. — Ой, есть же ещё с вишней… Так какой?
— С клубникой, — Бекет мазнул взглядом по её точёной фигурке, обтянутой синим платьем, рот наполнился слюной. Вряд ли от запаха пирожков. Он это платье покупал сам. Для неё. И ещё тогда хотел увидеть, как оно будет на ней сидеть. Как будет обтягивать её узкие бёдра и тонкую талию.
— Хорошо, — достала пирожок, положила его на тарелку. — А может, ещё…
— Зачем ты пришла, Мила? — оборвал бессмысленную болтовню, она застыла. — Ну?
— На самом деле я сама не знаю. Вернее, я знаю, конечно, но мне трудно это сформулировать.
— Говори как есть. Не надо стесняться, мы уже миновали эту стадию.
Милка сильно прикусила губу, замялась. Подняла на него глаза.
— Я хочу поговорить о Косте и о нас с вами. Можно? — кивнула на стул, и Бекет жестом руки позволил ей присесть.
— Очень интересно. Ну, и что там у нас Костя? — сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Если сейчас и Милана начнёт втирать ему о любви к этому зарвавшемуся засранцу, выпорет её как сидорову козу.
— Я хочу, чтобы вы знали. У нас с ним ничего нет и быть не может. И я ему ничего не обещала. Честно, — взгляд направлен на него, осанка ровная, напряжённая, будто на допросе. Иван с удовольствием поиграл бы в эту игру, только не сейчас, когда они так неприлично одеты, и нет даже намёка на интим.
— Верю. Дальше.
— Отпустите Костю. Пожалуйста. Позвольте ему начать жизнь заново. А я… Я пересмотрела свои решения, принятые ранее. И готова дать вам шанс.
Бекет открыл рот, но тут же его захлопнул. Будет интересно послушать.
— Почему вы молчите? — девочка явно жаждала поддержки, но не тот случай. Сама, милая. Сама.
— Жду, пока ты закончишь свою мысль.
Она тяжело вздохнула, резко встала со стула и, обойдя стол, остановилась напротив его кресла. Иван медленно развернулся к ней лицом, и девчонка закрыла глаза. Что-то пробубнила себе под нос, завела руки за спину. Послышался звук расстегиваемой молнии, синее маленькое платье, чтоб его, свалилось к ногам девчонки.