— Ты убил его, да? — спрашиваю тихо, невольно отодвигаюсь на край кровати, но Бекет возвращает меня обратно, откидывает одеяло и прижимает к себе. Стараюсь игнорировать его запах и тепло. Не до нежностей.
— Жив твой горе-любовничек, уймись, — бормочет строго, но уже беззлобно. — С месяц на костылях попрыгает и забудет. Как на собаке заживёт.
Мне становится легче, причём ощущаю это на физическом уровне. Тело, наконец, расслабляется, и отпускает судорога, которой до сих пор сводило конечности.
— Это жестоко… Очень, — шепчу в пустоту, потому что не уверена, что меня услышат. Глаза щиплет от вновь выступивших слёз.
— Наш мир вообще несправедлив и жесток, девочка. Это и есть жизнь. Иногда мне приходится делать то, чего я делать не хочу. Иногда без этого не обойтись, Милана. Моё положение обязывает. Я не могу позволить себе такую слабость, как милосердие, а люди не всегда понимают слова. Чаще всего приходится их наказывать. Мне жаль, что ты увидела это. Тем не менее, всё к лучшему, — как обычно цинично и без грамма человечности. Вот такой вот он, грозный Иван Бекетов.
Поворачиваюсь набок, впериваюсь в стену равнодушным взглядом. После известия о том, что Костя жив, накатила апатия. Захотелось вырубиться и проспать как минимум до десяти утра. Пока не придёт кроха Маринка и не разбудит.
Иван не стал приставать, за что я была ему благодарна. Секс — это меньшее, чего бы мне сейчас хотелось. Как и ощущать на себе руки, что совсем недавно держали оружие.
Галя поставила передо мной тарелку с хрустящими тостами, рядом кофе.
— Давай, милая, поешь. Ты уже от ветра падаешь, нельзя же так в самом-то деле. Совсем Маринка тебя измотала.
Я кисло улыбнулась, откусила кусочек ароматного хлеба. Если бы дело только в Маринке было.
— Не притворяйтесь, что не слышали выстрел. Комната изолированная только у Маринки.
Галина прокашлялась, отвернулась к плите.
— То, что происходит в хозяйских спальнях, меня не касается. Я потому так долго у Ивана и работаю, что нос свой, куда не приглашали, не сую. А ты, если о чём поболтать хочешь, так и скажи, не стесняйся.
— Так вы же и так знаете.
— Знаю. А что услышать-то от меня хочешь? Что Иван не прав? Что жестоко поступил? Этого не скажу. Ты сама понимаешь, кто он. А Костя давно нарывался на хороший нагоняй. Вот и получил.
Еда вдруг встала поперек горла, и я отложила тост на тарелку.
— А мне предлагаете просто забыть об этом, как о каком-нибудь маленьком недоразумении?
Галина пожала плечами, что-то помешала на шкварчащей сковородке.
— А ты как хотела, Мил? Ты и мужика хочешь, и в спальне его ночевать, и девкам наши носы утирать, да ещё и его под себя подмять? Не выйдет, девочка. Таков уж он есть. Либо принимай, либо гони от себя. А изменить его уже не получится. Не мальчик Бекет — мужик с наращенной бронёй. А к Костику сходи, попрощайся. Иван теперь его не оставит здесь. Отправит подальше. Ревнивый у нас хозяин, оказывается. Видишь, как за своё сражается? Так, чего доброго, пришибёт парня. А ты, как глупышка, будешь всю жизнь себя винить.
Я отодвинула стул, тепло улыбнулась и, поддавшись порыву, обняла женщину со спины. Та засмущалась, неловко затопталась на месте.
— Ой, ну что удумала? Мешаешь же!
— Ты права. Мне, и правда, нужно Костю увидеть. Хочу убедиться, что с ним действительно всё в порядке. Да и поговорить не мешало бы. Пусть и в самом деле лучше уходит… От греха подальше. Только как я к нему попаду?
Галя хмыкнула, достала уже знакомую корзинку.
В офисе было слишком тихо для пика рабочего дня, и меня почему-то передёрнуло от напряжения. Видимо, сказываются последние неспокойные деньки. Или, точнее сказать — недели. Если не годы.
— Вам кого? — не особо любезно поприветствовала секретарша, которую раньше я здесь никогда не видела. Ивана Андреевича достали поклонницы, а этот Цербер в мини-юбке стоит на страже покоя нашего великого диктатора? Что ж, ему виднее. Хотя и не признать, что мне не понравились длина её ног и объём груди, не могу. Тоже мне, секретутка, блин…
— Я к Ивану, — специально назвала его по имени, чтобы не думала, что я какая-то прислуга. И плевать, что я и есть прислуга, разве что «с расширенными опциями».
— Иван Андреевич занят. У него совещание, — отрезала стальным голосом, видать, чтобы я даже не подумала рыпаться.
В принципе, я даже не собиралась. Бутерброды с кофе, которые я принесла, были лишь прикрытием, чтобы попасть в резиденцию. Главное, я прошла в здание и при этом по-хитрому избавилась от хвоста в виде Тура.