Три дня спустя
— Кажется, всё стихло. Стрельбы не слышно со вчерашнего дня, — Галя подала мне железную кружку с горячим чаем, погладила спящую Маринку по голове. — Бедненькая. Как жить теперь будет без отца-то…
— Не говори так. Он жив.
Я действительно верила, что Иван придёт за нами. Именно поэтому не торопилась уходить. Но время шло, и надежда понемногу таяла. Я держалась за неё изо всех сил, но на третий день нашего пребывания здесь Маринка заболела. В аптечке мы нашли бинты, шприцы, обезболивающее, но ни жаропонижающего, ни антибиотиков, увы, не оказалось.
— Ох, не знаю, дорогая. Твои бы слова…
— Мне нужно выйти отсюда. Надо найти лекарства, — девочка закашлялась, и я приложила к её губам кружку. — Выпей, бельчонок, давай. Чай ей не поможет. Это воспаление лёгких.
Галина присела на кровать, укрыла крошку одеялом.
— Ты права. Иди. Только будь осторожна. Там мародёров сейчас много. Они ничем не лучше солдат.
После трёхдневного заключения в бункере глаза долго не могли привыкнуть к дневному свету. Солнце светило так ярко, словно пыталось показать нам, что мы натворили, во что превратили свой дом… Смахнув слёзы, огляделась вокруг. Вдали виднелись магазины со всё ещё сверкающими вывесками. Заметив зеленый крест, взбодрилась.
— Я только туда и обратно. Всё будет хорошо. Давай, Милка. Не трусь.
На парковке стояло несколько автомобилей, и я мимолётно оглядела их. Один разбит в хлам — судя по воронке рядом, туда упал снаряд. А вот второй ничего… Только ключей нет. Уехать на нём явно не получится. Я и вожу-то с трудом, а уж чтобы завести машину без ключей, и разговора нет.
Решив отложить вопрос транспорта на потом, прокралась к аптечной двери и, оглядевшись вокруг, дернула ручку на себя. Дверь открылась.
— Здесь есть кто-нибудь?
На полу разбросаны какие-то таблетки и опрокинут стул — видимо, помещение покидали так же быстро, как и мы свой дом.
Бросилась к полке с антибиотиками, принялась перебирать пачки. Нашла несколько упаковок нужных лекарств и с соседнего стеллажа захватила тест на беременность. Повернулась к двери и вздрогнула от испуга.
— Здравствуйте. А вы здесь работаете? Я бы хотела… — слова застряли в горле, потому что передо мной стоял явно не фармацевт. Форма, как у тех проклятых гадов, что начали резню.
— Что ты хотела бы, а, киса? Не стесняйся, говори. Я добрый дяденька, помогу, чем смогу, — оскалившись и раскинув руки в стороны, мужчина пошёл на меня.
Я замерла. Вскинула взгляд на того, кто возник позади него, и почувствовала, как накатывает облегчение.
— У Кисы есть свой добрый дяденька, — одним точным ударом Иван вырубил подонка и, прихрамывая, шагнул ближе. Луч солнца упал на его лицо, и из моей груди вырвался стон. — Ни на день тебя оставить нельзя. Сразу женишки налетели.
— Ты жив… Жив, — губы дрогнули, кожу лица обожгли слёзы. — А мы тут… Вот. В бункере твоём прячемся, — пожала плечами. — Весь город разрушен.
— Ничего. Новый отстроим, — сгрёб меня в объятия и своими губами нашёл мои. — Только сначала поженимся, да? — я знала, что это не вопрос. Улыбнулась, уткнулась в его грудь носом.
— Я беременна, так что, да. Как честный диктатор ты просто обязан на мне жениться.
___
Конец