— Да, огромное множество. Это было сенсационное дело.
— Гром среди ясного неба! — подтвердил адвокат.
— У меня есть некоторые подробности этой финансовой катастрофы. Де Вермонт — это, так скажем, был мой друг — происходил из старинного рода французских гугенотов, эмигрировавшего в Канаду и находившегося в Америке во времена Независимости. Любопытен род, впрочем, тем, что один из предков сапог в сапог ездил с бароном дез'Адрэ и повесил, заколол и сжёг немало папистов, за исключением ряда его единоверцев, которым он облегчил кошельки, на дорогах Эстерель, прежде чем отправить их в мир, где бог еретиков сам брал на себя ответственность узнавать их. Впрочем, это был любезный человек, тогда ещё мало гугенотизированный, который, сражаясь за правое дело, проявлял полный скептицизм в вопросах морали и даже общего права. Ему, поэту между двумя сигналами «седлай» и поркой грязных служанок на постоялом дворе, приписываются несколько апокрифических частей сборника под названием «Колчаны», основным автором которого был господин Лувинье-дю-Дезер, проиллюстрированного вашим земляком Фернаном Флёре.
— Это развратная книга, — сказал профессор. — Я листал её у букинистов, и продавцы выставляют её не иначе, как обвязанную плотной верёвкой.
— Его потомки, ревностные пуритане, были добросовестно воспитаны на говядине, порах и лошадях и накопили состояние, вернувшее графский герб. Банк был основан в Нью-Йорке в 1876 году графом Грасьеном, сын которого женился на испанке. Эта последняя, будучи, естественно, католичкой, вырастила в условиях своей религии своего единственного сына, Лионеля, после смерти отца назначившего Уильяма У. Лорриса директором банка, главным акционером которого он был.
Лионель был здоровый парень, созданный для того, чтобы надеть доспехи своего предка, но он, несмотря на свою рейтарскую внешность, жил как монах в годы своей юности. Его мать была предана набожности и переполнила его духом всей той дребедени, которая могла вскормить воображение дочери идальго. Она изображала ад, поджидающий его на каждом шагу, и ребёнок каждую ночь ожидал увидеть у своей постели глаз дьявола, который предстанет перед ним в виде пса. Благотворное образование!
— Действительно благотворное, — сказал профессор. — Благодаря нему наполняются сумасшедшие дома.
— Ошибаетесь, дорогой мой мэтр. Благодаря нему обостряется чувствительность, появляются поэты, святые и фанатики, становящиеся властелинами мира.
— Это одно и то же, — сказал Трамье.
— Давайте дальше! Лионель мог бы стать хорошим инквизитором, так велика была его любовь к ближнему. Он зажарил бы полмира на гарнир раю. У него было значительное состояние, и о не пренебрегал этим. Напротив, он упорно работал в своих конторах, и банк процветал.
Его жизнь приняла форму аскетизма. Его можно было найти только в его офисе в Сити и в его гостинице на Пятой авеню, где он создал ценную библиотеку, ибо его очень интересовали литература и история.
Уильяма У. Лорриса, его партёра, казалось, связывала с ним больше настоящая дружба, нежели личная заинтересованность. Эти двое составляли единое целое, и всё же не сыскать на всём белом свете двух более разных существ: Лоррис, бодрый, весёлый, любитель лошадей и женщин; Лионель, целомудренный, молчаливый, потушивший в душе огонь.
Некоторые хитроумно и успешно заключённые сделки, связанные с Колумбийской железной дорогой, с электрической компанией в Огайо, подняли Лионеля на одно из первых мест среди финансистов его времени и сделали его имя ещё более известным.
Это был полный успех и апогей его славы и процветания, во время которого Лионель де Вальмон исчез.
Тайно. Однажды судебный исполнитель, присматривавший за воротами своего Лувра, заметил, что тот не явился, как обычно, в десять часов. В тот же день Уильям У. Лоррис получил письмо от своего партнёра, в котором тот сообщал, что Лионель уезжает на некоторое время в Европу, что от него не следует ждать никаких известий и что ни о чём не следует беспокоиться. Со временем он вернётся.
Прошёл год, два года. Веря слову своего друга, Уильям У. Лоррис как нельзя лучше управлял офисом, и его руководство было счастливо. Он не переставал надеяться, что готовый высказаться Лионель вернётся, что настанет день, когда он убьёт откормленного телёнка, самого преданного и самого опрятного.
После этого появился Сигизмунд Лох, которого до этого никто не знал и который открыл в городе скромный бизнес-офис. Этот Лох был стариком, очень сутулым, довольно грязным, голову которого была украшали густые седые волосы, а подбородок — патриархальная борода. Это дополнение к его физиономии было единственной деталью, которая могла бы приблизить его — по крайней мере, условно — к предкам халдеев. В нём не было ни их невинности, ни их набожности, и я никогда не сомневаюсь, что он был конченым негодяем.