— Но, — прошептал Леминак, — мы действительно на острове Философов.
— На острове Блаженных, — сказал Хельвен.
Воздух был пропитан радостью. Влажные запахи скользили сквозь листья, с которых испарилась роса.
Гости вышли из укрытия, и при их виде туземцы, словно испугавшись, скрылись в своих хижинах. Вскоре, впрочем, успокоившись, они окружили их толпой, и девушки со смехом закидали их цветами. Старик дал им знак садиться рядом, под деревом. Один белокожий мальчик, тоже весь в мишуре из цветов, медленно и нежно затянул песню, в то время как другой начал аккомпанировать ему на флейте.
С руками, полными цветов и фруктов, сопровождаемые смеющимися молодыми девушками, Хельвен и Леминак удалились из этого Эдема.
— Но, — сказал адвокат, — есть ли вообще мужчины на этом острове?
— Действительно, — ответил Хельвен, — я не видел здесь мужчин, кроме тех, что шли в конвое г-на Ван ден Брукса.
Они прошли через небольшую долину. Дивная роща из переплетённых листьев возникла над их головами. Поток шумел над полотном белого песка: птицы с длинными хвостами разместились по его краям и погружали в воду острые клювы.
— Райские птицы, — сказал Леминак. — А мадам Ерикова сейчас не здесь!
— Определённо, — произнёс Хельвен, — наш торговец хлопком больше и лучше, чем философ. Это поэт. Только поэт может открыть такой остров и устроить на нём резиденцию. Если он пожелает, чтобы я остался здесь, я останусь здесь.
— Очаровательная местность, — сказал Леминак. — Но все эти дикие, танцующие и украшенные мишурой люди не заставят меня забыть Рю-де-ла-Пэ.
Хельвен, будучи крайне брезгливым, отошёл от своего спутника, который, лёжа на мягкой траве, зажёг сигарету.
Он потянул мшистый запах, открывавшийся в лесу, и следовал за ним несколько минут. Каково же было его удивление, когда он обнаружил в этих очаровательных окрестностях место мерзкого запустения.
Его взору предстала обширная поляна, на которой у туземцев, видимо, была — ещё совсем недавно — построена деревня. Но теперь там не было ничего, кроме обугленных стволов, нескольких глыб чёрного камня. Одна, две или три хижины, почти обойдённые пожаром, остались на месте. Этого было достаточно, чтобы убедиться, что жизнь существовала здесь, но более не существует. Хельвен ощутил исходящий из этих развалин тошнотворный запах гниения. Он смело пошёл вперёд, ступая среди праха, смешанного с пеплом, размышляя об африканской деревне под пустынными пальмами после набега работорговцев.
Его нога что-то задела. Он наклонился. Нащупывая острый конец своей туфли, он вытащил скелет, вокруг которого роились муравьи.
Внезапно его охватил ужас. Воздух сделался ледяным. Деревья и кусты стали враждебны. Его ноздри заполнил трупный запах.
Он пустился бежать со всех ног.
По пути он столкнулся с индусом, шедшим ему навстречу. Последний схватил его за руку, и Хельвен ощутил сильную хватку. Верный слуга торговца так взглянул на него, что молодой художник подумал:
«Видимо, эта прогулка здесь ему поручена.»
Тем не менее, он напустил на себя спокойную улыбку, и, вернувшись в долину, где его ожидал Леминак, увидел твёрдого и неподвижного как поджидающая обезумевшее судно скала, загораживающего купол лесов и корону вулкана Хозяина Острова и Корабля.
Глава XIX. Затонувшие сокровища
Арис, завершив хорошую рыбалку под лунным светом, отнёс часть улова Королю, рядом с которым обнаружил толпу голых молодых девушек, которые танцевали, играя на пустом как насос дереве, издававшем звуки, под которые девушки выравнивали шаг…
Ван ден Брукс встретил молодого художника с неоднозначной улыбкой.
— Не стоит без проводника искать приключений в меандрах острова, месье Хельвен.
— Здесь есть ловушки для волков? — спросил вдруг англичанин, к которому вернулось его хладнокровие.
Ван ден Брукс разразился смехом:
— Нет! На моём богатом острове нет волков. Только ягнята, много ягнят.
Его голос стал нежнее.
— Вы встречали по пути кого-нибудь из моих подданных? — спросил он двоих посетителей.
— Да, — ответил адвокат, — мы видели самое идиллическое, какое только можно себе представить, зрелище: пасторальные танцы, песни, процессии увешанных цветами девушек; наконец ко мне вернулось воспоминание обо всём моём Телемахе. Кажется, ваши подданные счастливы, и мы, Хельвен и я, им завидуем…