— Смотрите, — сказал он, — смотрите…
Под огнём электрических ламп горели невероятные сокровища. Это были драгоценные шабаши, изумрудные, рубиновые и топазовые оргии; рушились жемчужные ветки; сверкали взволнованные глаза опалов; сапфиры заставляли думать о султанах тысячи и одной ночи; аметисты напоминали об ослепительных религиях. Два карбункула выкатились на землю; Мария Ерикова взяла их в тени для кошачьих глаз.
Изменившийся, безумный Ван ден Брукс нырнул локтями в сундук, перемешал бриллианты и на мгновение вытащил руки, высоко подняв их, как будто хотел стряхнуть с них великолепие.
— Это прекрасно как фосфоресцирующее море, это прекраснее него, — с трудом дыша, проговорил он. — Это кровь, это огонь, оно пылает, оно дурманит. Это моё, моё. Это моё вино, моё безумие, моё божество…
Трамье взял за руку Хельвена:
— Эти сокровища невероятны, но все эти камни могут быть фальшивыми. Во всяком случае, я уверен, что наш хозяин определённо безумен и находится на верном пути к прогрессивному параличу.
— Возможно, — прошептал Хельвен.
Он замолчал, потому что Ван ден Брукс обернулся. К хозяину острова вернулось спокойствие.
— Знаете ли вы, — сказал он, — от кого достались мне эти сказочные сокровища? Там есть миллионы и миллионы камней, бриллиантов, больших, как яйца, розовый и чёрный жемчуг. Знаете ли вы, кто проявил ко мне такую щедрость?
Море, — с серьёзным видом продолжал он. — Вы только посмотрите, что мне от него досталось.
Он опустил руки в сундук, порылся в нём и вытащил желтоватый шар. Это был череп: в его глазнице находился изумруд.
Потом он положил череп среди камней, закрыл сундук и сел на его крышку.
— Однажды, когда я, через некоторое время после высадки, прогуливался по восточному берегу острова, моя нога задела в песке маленькой бухточки изъеденную морем доску. Я не сомневался, что это был обломок корабля, и увидел уцелевший фрагмент старинного железного резного замка. Ржавчина так сильно изъела металл, что мне стоило больших усилий разобрать детали резьбы. Я всё-таки смог это сделать. Я постепенно разобрал несколько букв: «Г… О… СА» — и дату: 1592. Безусловно, это был обломок разбившегося о рифы судна. Моё воображение немедленно нарисовало испанские галеоны, нагруженные бриллиантами и золотом Перу, всеми сокровищами Ост-Индии, которые порой ветер и течение влечёт в неизвестных направлениях и которым иногда, к несчастью, случается разбиться о подводные скалы. Расшифрованные буквы подтвердили мою гипотезу. После долгих усилий я восстановил всё имя: «Грасиоса».
Должно быть, «Грасиоса» затонула неподалёку от моего острова. Надо было её найти.
Благодаря местным жителям, которые оказались отличными ныряльщиками, я вскоре смог получить интересные сведения. Действительно, ныряльщики обнаружили на глубине десяти сажен наполовину увязший в песке остов корабля, весь покрытый раковинами. Не буду подробно останавливаться на своих собственных усилиях и усилиях моих рабочих. Надев скафандр, я провёл долгие часы, погрузившись с киркой в руке, чтобы высвободить затонувший корабль и облегчить себе доступ к нему. Наконец добрался до полубака и спустился в трюм. Вы не можете представить ужас этого корабля-трупа, изъеденного солью, разбухшего от чёрной воды, кишащего осьминогами и крабами, пребывающего в многовековой мёртвой тишине. Я дрожал и всё же двигался.
«Грасиоса» была шхуной, и по её бортам скрывались бесценные сокровища. Золотые слитки, потускневшие с веками (но я узнал драгоценный металл), громоздились среди водорослей. Они были очень тяжёлыми: я оставил их морю, которое служит им хорошим сторожем.
Внезапно, покачиваясь в этой тёмной воде, скованный свинцовыми подошвами и дыхательным шлемом, я задел объёмистый сундук. Я протянул руку, и рука моя опустилась на что-то гладкое, холодное и немного липкое. Это был череп. Сундук открылся с большим трудом, ибо был словно завален раковинами, и моему взору предстала Голконда: драгоценные камни колыхались в сине-зелёном полумраке.
Я ничуть не растерял этих затонувших сокровищ и поднялся на свет с этой мёртвой костью, изглаженной волнами.
Произнеся это, Ван ден Брукс нажал на невидимую пружину, и сундук снова скрылся.
Онемев, гости последовали за ним в прохладную обитель, где бил фонтан и в странно раскрашенных горшках благоухали аронники.