— Мы погибли!
Он увидел впереди полотно ночи и несколько звёзд, они виднелись в закрытом железными прутьями круглом отверстии в скале.
— Это решётка. Мы погибли, погибли!
Следовавший за ним Леминак ничего не увидел.
Проход был столь узким, что Хельвену пришлось спускаться на четвереньках. Наконец он добрался до решётки. Он схватился за прутья и потянул их на себя. Решётка была открыта.
Волна надежды хлынула в его грудь. Пробравшись на выступ скалы, он выпрямился и прыгнул в воду. Остальные последовали его примеру. Перед ними покачивался тёмный силуэт каноэ. Волна брызнула на них. Они ускорились.
Мария добралась до проёма последней, с трудом волочась на коленях. Увидев звёзды и перекатывающиеся волны, она вознесла благодарность к Богу. Но хриплое дыхание послышалось вновь. На этот раз это ей не почудилось. В темноте блестящей канавы она увидела белые глаза, преследовавшие её в мыслях.
— Негр!
Дикарь, растянувшись во всю длину среди мокрых лишайников, полз к ней. Уже его увесистая рука вытянулась, чтобы схватить её. Его можно было назвать чудовищной рептилией, сквозь приоткрытый рот которой бледно сверкали зубы.
Она подскочила. Ночная тьма окутала её. Она была спасена.
Резко обернувшись, она потянула на себя решётку в тот самый момент, когда Томми Хогсхед схватился за прутья.
Безобразная голова негра усмехалась из-за этой клетки.
«Тем хуже для него», — подумала она.
Её рука не дрогнула.
Раздался сухой выстрел. Мозги слегка забрызгали скалу. Голова повисла на решётке, глаза остались неподвижными, белыми, открытыми необъятному.
Мария прыгнула в лодку.
Они были в безопасности.
Глава XXV. Корабль появляется вновь
И я сопровожу мисс Рузевей, что ждёт
Любезнейшего из фамилий моряков
Погибших. В танце медленном бедро
Руки касается, её влеку я невзначай
К крушению, где Бог её узнает грудь.
Хельвен и Леминак схватили вёсла. Адвокат делал всё, что мог. Что касается художника, регаты на Темзе с давних пор готовили его к этой роли. Каноэ было лёгким. Через несколько минут они отплыли из бухты и очутились в открытом море. Уже над их головами побледнело небо; ночная тьма зарделась, подобно тому, как театральный занавес пропускает через себя лучи света перед тем, как подняться; в этом сумраке бытия казалось, что по морю перекатываются вязкие и чёрные нефтяные волны. Никто из беглецов не мог подавить ужас в глубине своей души.
— Что вы наделали? — спросил Хельвен Марию. — Вы стреляли?
— Нас преследовали, — ответила русская.
— Кто?
— Не знаю. Тень. Я испугалась.
— Вы могли нас погубить.
Мария не ответила.
— Полагаю, — сказал профессор, — шум моря среди скал заглушил звук выстрела: никто, кажется, не заметил нашего отплытия.
В самом деле, на краях утёсов ничто не шевельнулось. Ни вспышки, ни выстрела. Побег не заметили. Хватятся только днём. Приходилось грести что было сил, потому что Ван ден Брукс, вне всякого сомнения, захочет вернуть своих гостей.
— К счастью, — пустился в рассуждения профессор, задача которого заключалась в том, чтобы вычёрпывать воду со дна каноэ, — к счастью, торговец хлопком одурманен в этот час наркотиком. Они, конечно же, грезит о своих методах евангелизации и радуется мысли сделать нас своими послушниками.
Мария погрузилась в глубокие раздумья. Порой, при бледной вспышке зари, она замечала свои руки и вспоминала Макбета: «Все ароматы Аравии…». Но это были прежде всего литература и хорошее образование, а её гораздо больше занимало чувство сначала отвращения, а затем и раскаяния из-за того, что она застрелила одного из своих борзых, которого она никогда не испытывала, из-за того, что она расплющила бедные мозги негра. Она холодно устремила на громадную чёрную луну взгляд, каким на ярмарке смотрят на подскакивающее в фонтане яйцо.
«Я убила человека», — подумала воспитанная девочка.
«Это был всего лишь негр», — прибавила мадам Ерикова.
Всё происходило так быстро и ночь была столь темна, что уже от этих мыслей не осталось ничего, кроме смутного воспоминания об убитом, такого же смутного, как образ медленно утонувшего среди такой же ночи матроса со сморщенным кулаком, устремлённым к небу, окружённого маленькими золотыми звёздами…