— Так точно, — кивнул я. — Но источники информации хотелось бы знать.
— Все просто, господин полковник, — проскрипел вовремя появившийся рядом командующий Раухбаум. — Это торговые споры. Наш старина — не единственный сенатор от Авроры. Их двое. И вот как раз второй, господин Ли, лоббирует интересы корпорации «Гудфуд». Которая, как раз сейчас, озабочена закупочными ценами на продукцию, производимую фермерами, подконтрольными спонсорам нашего Стерлинга.
— А! Агент влияния, — понимающе кивнула Корсак.
— Дорогая? Ты знакома с полковником Раухбаумом? Сэр, позвольте представить вам мою подругу, госпожу Хельгу Корсак. Лейтенанта аврорского филиала федеральной экополиции.
— Вынужден откланяться, — быстро выговорил сенатор. — Боб, не забудь о том, что я тебе говорил!
Неприятный тип умело ввинтился в толпу, и исчез, словно его и не было. Как такая удивительная способность сочетается с его образом усредненного отца и патриарха, я не понимал. Но факт остается фактом: двигаться в местах скопления людей сенатор умел отлично.
— Он не всегда был сенатором, — понимающе улыбнулся командующий. — Стерлинг не из потомственных политиков. Про таких говорят: человек сам себя сделал.
— Сам нашел спонсоров, сам сделал себе образ заботливого дядюшки? — саркастично процедила Хельга.
— Там у них все сложнее, госпожа Корсак. Но в чем-то вы, несомненно, правы. Без кое-каких способностей в политике делать нечего. Сенатор — не самый хороший человек. Продажная душонка, если честно… Но он обладает харизмой, отлично подвешенным языком и чувством неприятностей.
— Или нам недоступными источниками информации, — сделал я предположение.
— Думаете, Стас? Если это действительно так, то все его предупреждения начинают выглядеть по-иному.
— Что же он такого напророчествовал? — хмыкнула Корсак.
— Мы с ним давно знакомы, — качнул седой головой старый офицер. — Однажды, я даже его выручил. Не специально. Просто так вышло. Но с тех пор, он считает себя моим должником. И сейчас вот заявил, что моей жизни угрожает опасность. Представляете⁈ На федеральной планете, в глубоком тылу, где никогда ничего не происходит? Как прикажете верить этому… оракулу?
— У вас есть враги, сэр? — деловито спросила, включившая решим полицейского, Хельга. — Такие, чтоб желали вашей смерти?
— Не припомню таких, — оскалил сверкающие белизной зубы старый вояка.
— Среди сослуживцев? В семье? Противники по политическим битвам? Может быть, с кем-то когда-то давно поступили не по справедливости, и он затаил обиду?
— Ну вы спросили, госпожа, — снова улыбнулся полковник. — Если он затаил, я-то как об этом могу знать? И политикой я не занимаюсь. Армия вне политики. Мы стоим на страже Федерации. Всей. Целиком. И в более мелких дрязгах не участвуем.
— Ясно, — кивнула, похоже, всерьез воспринявшая предостережение сенатора Корсак. — Тогда, кому была бы выгодна ваша смерть? Кто бы получил наибольшую выгоду?
— Чувствуется хватка, — восхитился Раухбаум. — Ваша подруга — настоящий профессионал, Стас. Я не знаю, госпожа Корсак. Вооруженные силы на Авроре представлены всего одним батальоном. Причем, даже не полной численности. Обычное, резервное, никому не нужное подразделение. Склады, полигон, станция деактивации. Странно, что нас еще не передали в интендантскую службу, а продолжают числить в списках боеготовых частей и соединений…
— Наследники?
— Я не скопил много денег, — пожал плечами офицер. — От моего исчезновения, никому озолотиться не получится. Дети давно выросли и разлетелись. Супруга уже давно в лучшем из миров. Единственное ценное, что у меня еще осталось, это статус командующего планетарным гарнизоном.
— А что будет, если командующий планетарным гарнизоном неожиданно погибает? — блеснула глазами Хельга.
— Расследование? — не особо уверенно предположил Раухбаум.
— Федеральное расследование, — кивнул я. И добавил:
— И скорее всего, вести его станут военные разведчики.
— Кому может понадобиться на Авроре группа офицеров с огромными полномочиями? — забила последний гвоздь лейтенант полиции.
9
Искусство ведения переговоров настолько же древнее, как человечество. Оно родилось вместе с первыми осмысленными звуками первого из людей, пытавшегося донести свою мысль до других членов своей стаи. Так что логичным будет предположить, что искусство родилось одновременно с человеком разумным.
За многие тысячелетия искусство обросло массой правил, без которых уже не может существовать. Одним из таких является — место. Пригласи оппонента к себе в кабинет, и он подсознательно будет чувствовать себя в подчиненном положении. Разговоры в жилище одной из сторон дает преимущество владельцу дома. Идеально, когда беседа ведется в каком-то нейтральном, не дающем дополнительных бонусов кому либо, месте.