Приходилось разделяться. Одно звено оставалось прикрывать лестничный марш на следующий этаж. Другое зачищало текущий уровень. Потом менялись, чтобы все успели поучаствовать в кровавой жатве.
Мы вроде не торопились. Где-то в середине, даже останавливались на краткую передышку. Воды там хлебнуть, оправиться. Перезарядиться. И, не смотря на это, последний этаж наступил как-то подозрительно быстро.
По плану, оперативники разведки должны были высадиться на крыше. Внутри здания им делать было нечего. Да и не учили шпионов штурму в условиях городской застройки. Может, и есть у них специально натасканные на это люди, но на Авроре такого отряда не нашлось.
Они должны были препятствовать бегству главарей мафии. Ну и потом, после окончательного подавления всяческого сопротивления, засвидетельствовать обнаружение в логове бандитов артефактов технического вида. Так сказать, создать нам всем основание для атаки.
Мы начали операцию много раньше запланированного времени. Но группа поддержки-то явилась по расписанию. И как раз в тот момент, когда мы начали штурм последнего этажа.
Старший группы секретных господ коротко доложил о занятии позиций на крыше, осведомился об успехах, и пожелал удачи. На этом сеанс связи и завершился. А я тут же отдал приказ о перемещении ящиков с артефактами на подземную парковку под зданием. Пока все внимание врага приковано к нам, никто не заметит появление обычного микроавтобуса службы доставки, из которого, пара ребят, быстро выгрузят ящики, и присмотрят, чтоб никто чужой в них не засунул нос раньше времени.
И, наконец, наступил момент, когда между кабинетом главаря и нами осталась только зачищенная от защитников приемная.
Киногерои открываю двери с ноги. Это эффектно, но глупо. Будь я тем, кто спрятался за преградой, обязательно бы оставил на косяке парочку гостинцев для самонадеянного придурка. Чего уж проще⁈ Тоненькая леска или проволочка, взрывпакет и пожелание удачи в новой жизни.
Потому открывал створку, как все воспитанные люди. За ручку. И медленно. И распахнул ее только убедившись, что главарь мафии — это не я. Никаких признаков сюрприза для захватчиков не было.
В кабинете было двое. Одного я знал только по описаниям Корсак. Пухлая, надменная рожа с брезгливо поджатыми губами. Второго, усатого, я знал. Это был один из тех четверых господ, купивших у меня молодые деревца. Слегка наморщив лоб, даже имя вспомнил: Мукеш Гаутами. Владелец плантаций каких-то лекарственных растений в тропической части континента. Еще у него было несколько лабораторий и фармацевтическая фабрика.
Что эту сладкую парочку связывало — история умалчивает. И родственниками они точно не были. Бандит белокож и рыхл. Когда-то, возможно, все это, свисающее над ремнем брюк, тело было мышцами. Но теперь он совсем себя запустил. Господин Гаутами же смуглый, словно загорелый, человек. Тоже не может похвастаться спортивной фигурой, но и жиру волю не дает. И похожи эти два человека были только выражениями лиц.
Хотелось сказать что-нибудь пафосное и многозначительное. Но, как на зло, ничего в голову не пришло.
— Вот вы где⁈ — воскликнул я, и не подумав опустить ствол винтовки. — А мы-то ищем-ищем. Чуть не заблудились, в этом вашем… сарае.
— Ты что? — прорычал бандит. — Бессмертный?
— Что ты с ним разговариваешь? — забавно коверкая слова общего, фыркнул Гаутами. — Вали его. Мы имеем право на самозащиту. Скоро сюда вся городская полиция примчится. И решить все одним выстрелом уже не получится!
Я еще хотел уточнить — что именно это «все»? Но не успел. Жирный потянулся к лежащему на столе пистолету, и мне пришлось стрелять.
— Ты пожалеешь, — прошипел бизнесмен, оттирая щеку от кровавых брызг.
— Запись велась, господин полковник? — деловито поинтересовался офицер разведки, протискиваясь за моей спиной в кабинет.
— Конечно, — склонил я голову, не отрывая глаз от Гаутами. — Все записано.
12
И повторилось все, как встарь…
Сколько мы воевали? Часа два, не больше. А итоги разгребали еще почти сутки.
Кстати, забавная подробность: съемочные группы местного галовидения прибыли к казино вперед полиции! И нам даже пришлось их сдерживать. Людей, я имею в виду. Дронов с камерами-то, как сдержать? Не палить же в них из пулемета. В конце концов, у нас в Конституции свобода слова прописана. И неотъемлемое право гражданина на информацию. Общественность должна знать, кого именно пригрела на своей груди.